Убийство в снежном городе - Юлия Евдокимова

Девушки вышли на улицу. Соседки сокрушались о чем-то, поглядывая за забор, подруги тоже заглянули: за углом дома сидели на снегу семь кошек разной расцветки.

– Кормила кошек-то Онисья. Дважды в день еду выносила

– Так здесь бродячих не должно быть, здесь же все со своих дворов, – удивились девушки.

– Это у вас у городских кошки для красоты, а здесь они сами по себе живут, еду добывают. Здесь они крысоловы, не игрушки на диван, кто их кормить будет? Остатки еды еще могут положить, а так пусть крыс ловят. Избаловала их Онисья, теперь некому кормить.

Кошки, словно поняв слова женщины, начали расходиться по своим делам. Лишь один крупный лохматый кот с ярко желтыми глазами самого что ни на есть дворового окраса остался на месте, внимательно глядя на подруг. Потом прыгнул на забор, оттуда вниз на улицу, и уселся у их ног.

– Иди, иди домой! – Соня махнула на кота. Тот посмотрел на нее с явным презрением в глазах и прошел несколько шагов вперед. Увидев, что девушки тронулись с места, снова прошел вперед. Так и шли они до Сониного дома, впереди кот, оглядывавшийся на подруг, идут ли, не свернули ли.

У калитки в воротах кот остановился и уселся, выжидательно глядя на девушек.

– И зачем ты пришел? Что с тобой делать теперь?

– У нас там мясо осталось. Давай хоть покормим.

Они отворили калику, кот впереди хозяек взлетел на крыльцо и не успела Соня отодвинуть его от двери, юркнул внутрь. Пока девушки раздевались и поднимались наверх, кот уже сладко спал в кресле, как будто всю жизнь здесь прожил.

– Да пусть себе. С ним вроде и не страшно будет!

– До ночи он отогреется, наестся и свалит домой.

Но кот не собирался сваливать. Он с достоинством съел предложенное мясо, попил воды и вернулся на кресло.

– И куда я с котом? В Италию? Там вообще все собачники.

– И я в разъездах. Но погоди, не навечно же он тут, отдохнет и отправится к себе домой.

При этих Сашиных словах кот приоткрыл глаза и девушке показалось что он подмигнул ей весьма нахально: не дождешься, мол, и чуть не кивнул: все наладится, дал Бог зайку, даст и лужайку.

Ближе к вечеру коту предложили прогуляться. Он посмотрел на новых компаньонок как на сумасшедших: там же снег, приличные коты в снег в туалет не ходят! Пришлось девушкам отправляться в ближайший магазин за первым попавшимся лотком и наполнителем. Заодно кошачьего корма прикупили, подшучивая друг над другом: – Сейчас потратимся, притащим это все, как идиотки, а кот уйдет.

– Как ты думаешь, что случилось с фотографией?

– Может, бабка засунула куда-то, найдется.

– А может, ее поэтому и убили?

– Из-за старого фото?

– Из-за того, кто на нем изображен. Это те люди, кто увлекался легендой о царевне.

– 20 лет назад. Или 25 даже. А тут вдруг на старости лет крыша съехала и захотелось большой и чистой любви, и герой пошел маньячить и освобождать царевну.

– Завтра пойдем в музей узнаем полные имена всех из того кружка. У них же дети есть, вдруг детям рассказали легенду.

– Думаешь, сейчас кто-то вспомнит их имена?

– Мы уже знаем три. Полицейский Анатолий, историк Владимир, и бывшая директриса школы Валентина. И если первых двух можно в расчет не брать, то Валентину надо найти.

– И еще Тамара. Покойная. Я помню, про нее говорила Онисья. У нее тоже остались дети.

Дядька Михаил Васильевич постучал в дверь, сообщив, что готов приступить к исполнению своих охранных обязанностей. Подруги решили ничего ему не говорить, ведь деньги платили Никколо и Марко, спит в бане, пусть и спит. Хотя бы храпом отпугнет злодеев.

Теперь им стало весело и можно хихикать по поводу храпящего «охранника», не боясь ночных скрипов и вздохов: художник сидел в КПЗ, а на кресле спал кот, который отпугнет любую нечисть, если понадобится.

***

Следствие шло своим ходом. Но никаких улик или зацепок не появилось, хотя полиция допросила всех знакомых, родственников и соседей трех убитых девушек. У всех крутилась одна и та же мысль: Орский маньяк убивал 7 лет, по некоторым данным ему приписываются убийства 29 женщин, но когда его все же вычислили, он исчез за пределы области и до сих пор обнаружить его не смогли. 20 лет ищут тюменского маньяка, за 8 лет ангарский маньяк совершил 80 убийств, лишь потом был пойман, и этот список можно продолжать.

Так неужели и Городенецкий маньяк- а пресса обязательно назовет его так – будет убивать и дальше? Или просто бесследно исчезнет…

Первая убитая девушка, Оля Анисимова, жила в полной семье, никогда не имела проблем с родителями, хорошо училась в школе и весной собиралась поступать в финансовый колледж. Она встречалась с одним и тем же мальчиком на протяжении двух лет, в тот роковой вечер они серьезно поссорились. Девушка пошла домой через темный парк, совершенно не беспокоясь, это летом приезжает много туристов, да и то никаких серьезных происшествий никогда не было, а уж зимой городок спокоен и тих. Следователи снова и снова расспрашивали ее парня, находили людей, примерно в то время гулявших в парке или в районе горнолыжной станции, кто встречался на их пути. Ответ один- никто не встречался.

Вторая девушка, Ирина, паинькой не была, училась плохо, с учителями скандалила, чуть из школы не исключили. Она постоянно отстаивала свое право на свободу гулять где и с кем хочет, что означало и пиво, и сигареты, и хотя проблема с наркотиками в таком городке, как Городенец, остро не стояла, мать боялась, что однажды и это случится.

Воспитывала она девочку одна, муж погиб много лет назад, попав под поезд в нетрезвом виде: переходил железнодорожное полотно и не заметил состава. Хотя как воспитывала, на самом деле на воспитание времени не оставалось, чтобы тянуть семью мать работала в двух местах, и девочка все время оставалась одна. Никакие запреты на нее не действовали, да похоже, мать давно махнула на дочь рукой, не в состоянии что-то сделать, лишь скандалы дома случались регулярно. По словам друзей Ирине так надоели эти скандалы, хоть из дома беги, вот и в тот вечер она побежала в темноту, к лестнице, иначе не успела бы домой до прихода матери, а значит снова ор на весь вечер.

Соседки жалели мать, про девочку говорили, что ничего путного из нее все равно бы не вышло, особой скорби среди соседей и