Тайна старого городища - Константин Мстиславович Гурьев

Войдя в просторный кабинет, достал из шкафа бутылку водки и три стакана:

— Чисто символически. Помянем Ваню.

Выпили, не чокаясь, и хозяин жестом предложил:

— Выбирайте место по вкусу.

Увидев, как Ирма смотрит на кожаное кресло, стоящее в углу кабинета, предложил:

— Садитесь-садитесь! Выбор ваш! Кстати, я и сам люблю в нем сидеть, потому что поставлено в правильное место.

И, пока она шла к креслу, продолжил:

— Вот я все ваше имя вспоминаю. Нет! Вы не напоминайте, я свою память проверяю. Имя у вас не так, чтобы обычное, но и не совсем экзотическое. В те времена, когда вы были крохой, многие родители для своих дочерей — особенно, дочерей! — имена выбирали такие, знаете ли, с иностранным оттенком. Например, скажем, Эльвира или Изольда. Девочки потом, известное дело, мучились, другие имена себе для повседневности выдумывали, но это уже…

Он, будто в бессилии, махнул рукой и сразу же вытянул ее вперед:

— Ирма? Ирма!

Ирма кивнула.

— Ну, значит, еще не вполне склеротик, — кивнул хозяин дома. — А вы, простите, молодой человек?

— Воронов. Алексей Леонидович Воронов. Друг Ирмы, — приподнялся Воронов.

— Судя по ароматам, идущим от вас, вы оба курите, так что позволю себе предложить вам…

Скорняков взял со стола деревянную шкатулку, наполненную сигаретами, поднес гостям.

Пояснил:

— Сам набиваю из разных табаков. Люблю, знаете ли, натуральный табак, а не нынешнюю химию. Пробуйте.

После чего и сам сел, закурил.

— Ну, полагаю, церемонии завершены — к делу! Хотелось бы узнать, зачем я вам понадобился. Да и вообще обо всем, что там произошло.

Успокоившаяся в тиши кабинета Ирма не спеша, довольно подробно рассказала обо всем, что случилось, а Скорняков слушал, кивал и время от времени уточнял некоторые обстоятельства произошедшего.

Длилось это около часа, но по окончании Скорняков поднял плечи:

— Все равно не могу понять, я зачем вам понадобился.

Он смотрел на Ирму, но ответил Воронов:

— Вы должны понять и простить Ирму. Она, конечно, восприняла все, что случилось, близко к сердцу, до сих пор не может прийти в себя. Я это знаю точно, потому что мы всю ночь добирались сюда, и поведение Ирмы… Сами понимаете…

Скорняков кивнул и хотел что-то сказать, но Воронов продолжал:

— Конечно, она кое-что упустила, поэтому мне, как человеку постороннему, будет проще. Дело в том, что за несколько минут до смерти, точнее до убийства Ивана Герасимовича, мы его видели. Он спешил — как оказалось, навстречу своей смерти, — но подошел к нам и предупредил об опасности. Могу сказать, что в тот момент он это опасностью не считал.

— Почему вы так думаете? — живо перебил Скорняков.

— Если бы он думал об опасности, он рассказал бы нам больше. Это, во-первых. Во-вторых, он бы, не исключено, попросил помощи. Например, у меня, потому что я ему попался на пути. Во всяком случае, это было бы естественно. А он ни слова не сказал и ничем не показал свою тревогу.

— Да, пожалуй, — согласился Скорняков.

— Поскольку он ничего не сказал, мы с Ирмой подумали, что дело, которое обернулось смертью, было для Овсянникова довольно рядовым, привычным. Значит, с этим как-то связаны люди, ему известные.

Воронов смотрел на хозяина дома, и тот согласился:

— Да, вполне логичное соображение. А дальше? Я-то тут при чем?

— А дальше все просто: мы с ним разговаривали только один раз, если иметь в виду долгую беседу, и я услышал от него лишь две фамилии. Вашу — в том числе. Теперь понятно? — снова спросил Воронов Скорнякова.

— Да-да. Но логично и мое предположение, что вы сейчас назовете и второе имя, не так ли?

Воронов, пока говорил, настолько увлекся, что почти согнулся, сильно подав плечи вперед. Теперь же он с облегчением выпрямился:

— Именно так, если вы не против.

— Отнюдь. Отнюдь.

— Вы могли бы хоть что-то вспомнить, в связи с Иваном Герасимовичем, конечно, о человеке по имени Клевцов.

Повисло молчание, которое после долгой паузы прервал Скорняков:

— Во всяком случае, теперь я точно знаю, что вы — приезжие.

Он улыбнулся.

— Борис Борисович Клевцов — человек в нашем Городе весьма и весьма известный. Да что там Город, он — личность больших масштабов. Хотя должность его довольно невелика. Он проректор местного университета. А карьеру свою он начал как раз на археологических раскопках возле Балясной. Так что на ваш вопрос я ответил, друзья мои.

Он посмотрел на часы, но, вместо ожидаемой фразы «да, и мое время ограничено», он сказал:

— У нас в это время пьют чай, присоединитесь?