Проклятье фараона - Элизабет Питерс

Так бы нас и поглотили дебри археологической дискуссии, если бы не досадная помеха.

– Э-эй, вы там! – раздался вдруг зычный и радостный оклик. – Можно к вам? Или лучше вы ко мне?

На фоне яркого прямоугольника двери выросла та самая фигура, которая скакала по камням на дне каньона. Эмерсон, само собой, поспешил подняться. Любая гробница для него – все равно что родное дитя, и посторонних рядом он на дух не выносит.

При ближайшем рассмотрении фигура оказалась очень высоким и очень худым джентльменом с длинным смешливым лицом, бородкой клинышком и волосами того неопределенного оттенка, который одни уважительно называют серебристым, а другие – мышиным. Акцент джентльмена предательски выдавал жителя утерянных Англией колоний; непр-рер-рывная р-р-раскатистая р-речь (узнаете американца, читатель?) сопровождала наше появление из недр скалы.

– Браво, браво! Вот это сюрприз! Вот это удача! Представляться не стоит, сам знаю, с кем мне посчастливилось встретиться. Сайрус Вандергельт из Нью-Йорка к вашим услугам, мадам. К вашим услугам, профессор Эмерсон!

Имя Вандергельта, американского варианта лорда Баскервиля, было на слуху у любого египтолога. Он не пропускал ни одной мало-мальски интересной гробницы и от щедрот своих поддерживал вечно нуждающихся ученых.

– Слышал, что вы в Луксоре, – кисло процедил Эмерсон, пожимая протянутую руку. – Но никак не ожидал встретиться в первый же день.

– И теперь гадаете, что за черт принес меня сюда, в самое пекло? – довольно хохотнул Вандергельт. – А мы ведь с вами птицы одного полета, друзья! Жара, холод, буря – мне все нипочем! Если уж решил...

– Вот кстати, – вмешалась я. – Что же вы решили?

– Ну и вопрос, мадам! Разумеется, познакомиться с вами! Незамедлительно! Тут же! Сию минуту! Позвольте добавить, мэм, что усилия того стоили. Я очарован! Во избежание недоразумении сразу признаюсь – перед вами большой поклонник слабого пола и ценитель женской красоты!

Ну как обидишься на комплимент, высказанный с неотразимым заокеанским юмором и безукоризненным тактом? Пришлось ответить любезной улыбкой.

– Напрасный труд, – ощетинился Эмерсон. – Ваша репутация общеизвестна, Вандергельт. Я вас насквозь вижу. Гробница спокойно жить не дает? Надумали умыкнуть, а?

Вандергельт просиял.

– Мог бы – умыкнул, не сомневайтесь, профессор! И глазом бы не моргнул! Да не просто гробницу, а заодно и вас с миссис Эмерсон. Археологов-то достойных – раз, два и обчелся. Но... – он вдруг посерьезнел, – леди Баскервиль мечтает посвятить эту гробницу памяти дорогого ее сердцу человека... а Сайрус Вандергельт никогда не стоял на пути женщины. О нет, сэр! Обман и низость – это не по мне. Я всего лишь предлагаю помощь, профессор. Обращайтесь, если понадоблюсь.

Вытянувшись во весь рост (далеко за шесть футов, между прочим), он вскинул руку, точно приносил торжественную клятву. Зрелище, доложу я вам, впечатляющее. Мне даже померещились реющий звездно-полосатый флаг и волнующие аккорды американского гимна.

Но Эмерсон неимоверно черствая личность; сантиментами его не проймешь.

– Проще говоря, вы хотите принять участие в раскопках.

– Ха-ха-ха! – прокатился по горам жизнерадостный гогот Вандергельта. – Говорил же, мы с вами одного поля ягода. Вы парень не промах, Эмерсон. В корень глядите! Ну да, ну да. Хочу, профессор, еще как хочу! Добром не позволите – так я вас с ума сведу всякими фокусами, но лазейку найду! А если серьезно, друзья... помощь вам понадобится. Это скопище мошенников из Гурнеха хуже осиного гнезда – только развороти, не увернешься! К тому же местный имам, хитрец, нет-нет да и подольет исподтишка масла в огонь. Я на все согласен. Не найдется дела в самой гробнице, так хоть покараулю или дамам помогу. А почему мы, собственно, жаримся на солнце? У въезда в Долину дожидается экипаж; позвольте подбросить вас в Баскервиль-холл... заодно и поговорим.

Мы отклонили учтивое предложение американца, и Вандергельт удалился с веселым криком:

– Так просто вам от меня не избавиться, друзья, и не надейтесь! Вы сегодня ужинаете с леди Баскервиль? Я тоже приглашен. До встречи.

Честно говоря, я внутренне приготовилась выслушать желчную лекцию Эмерсона на тему «Как мне осточертели эти настырные и беспардонные всезнайки», однако – поразительное дело! – мой муж на сей раз промолчал. Мы еще раз заглянули в проем, осмотрели все, что было можно, и решили возвращаться. Поднялись наверх, а Хабиба, оказывается, и след простыл! Его напарник пустился в пространные объяснения, но Эмерсон и слушать не стал.

– Туда ему и дорога! Все равно я завтра же вышвырнул бы его вон, – громогласно заявил он на арабском.

Солнце быстро садилось за горы, тени становились длиннее. Я наступала на пятки Эмерсону (образно выражаясь, конечно, ведь лезли-то мы в гору) и без конца поторапливала его, надеясь выкроить лишнюю минутку перед ужином. Как-никак нас ждала встреча с «обворожительной леди Баскервиль», не мешало бы привести себя в порядок. Мы уже добрались почти до самой вершины, когда подозрительный звук заставил меня вскинуть голову. В следующую секунду я ухватила Эмерсона за лодыжки и дернула в сторону. Громадный валун просвистел в полуфуте от его плеча и рухнул на уступ прямо под нами. Мелкие осколки искрами брызнули во все стороны.

– Черт побери, Амелия, – пробурчал мой дорогой супруг, поднимаясь на ноги и рукавом вытирая с носа кровь, – к чему такие резкие движения? Достаточно спокойно предупредить об опасности или деликатно подергать за куртку. Результат тот же, а неприятностей меньше.

Предложение идиотское, что и говорить, но Эмерсон об этом так и не узнал. Убедившись, что я жива и невредима, он в мгновение ока преодолел оставшиеся до вершины несколько футов и исчез за краем скалы. Я поспешно вскарабкалась следом и огляделась. Никого не обнаружив, устроилась на прогретом плоском камне дожидаться мужа и – чего греха таить – успокоить слегка раздерганные нервы.

Догадка, зародившаяся у меня еще в каирском «Шепард-отеле», получила неожиданное подтверждение. Кто-то задался целью помешать Эмерсону. Возможно, гибель лорда Баскервиля была частью преступного плана, а возможно, и нет. Неизвестный злоумышленник мог просто использовать эту трагическую смерть в своих интересах. Одно было ясно наверняка: вторая попытка убрать с дороги Эмерсона не станет последней! Какое счастье, что я поддалась чистейшему, казалось бы, эгоизму и все-таки поехала в Египет! Ребенок мой ухожен, обласкан и в безопасности, а муж рискует жизнью. Значит, я обязана находиться с ним рядом, быть ему опорой, защищать от любой случайности.

Эти благородные мысли вскоре были прерваны. Эмерсон выпрыгнул из-за валунов справа от тропинки как черт из табакерки. Лицо в бурых пятнах крови, в глазах бушует ярость – воплощение праведного гнева, да и только!

– Ну что? И след простыл?

– Как сквозь землю провалился, – кивнул Эмерсон и извиняющимся тоном добавил: – Ты не думай, я бы тебя тут одну не бросил, если в не знал, что негодяй смылся.