Кельтский круг - Карло Шефер

— Кто это — мы? — сухо поинтересовался Тойер.

— Мы — научно мыслимые, э-э-э… мыслящие, способные мыслить люди. Так называемое scientificcommunity, мировое сообщество ученых, тезисы, теория и ее фальсификация. — Директор с воодушевлением сбросил свой элегантный сакко — пиджак свободного покроя, словно собирался активно вмешаться, ворваться, изложить свои мысли, и все перед включенной телекамерой.

— Но вы ведь не ученый, — рассмеялся Хафнер, нещадно дымя, хотя Тойер в душе надеялся, что комиссар после прошлого раза сделал для себя выводы.

— Я очень даже, смею вас заверить, ученый! — с негодованием возразил Зельтманн. — У меня степень доктора юридических наук по специальности «криминалистика» и преддиплом еще по одной специальности.

— Ха-ха-ха, — хрипло гоготнул Хафнер. — Вероятно, по специальности «магазинные кражи»?

— Верно, — холодно подтвердил доктор. — Вы угадали. «Магазинные кражи и ущерб для экономики». Прекратите курение!

Хафнер, смеясь, покачал головой и продолжал курить. Зельтманн снова надел пиджак.

— Боюсь, — раздраженно заявил Тойер, — что долго ждать не придется. Скоро мы столкнемся с настоящей серией, по всем канонам криминалистики. Убийца ловкий, интервал между преступлениями короткий. Вот только, к сожалению, мы не можем создать целевую группу, а также предостеречь население, чтобы люди были осторожнее.

— Ну, в отношении Человека-плазмы предостеречь население можно и даже нужно, не так ли?

— Да, конечно, о нем можно сообщить, — послушно кивнул гаупткомиссар. — И разыскать его нужно.

— Что, забыли про него, да? — Зельтманн с доброй улыбкой склонился к Тойеру. — Вы тут всю ночь просидели? Все четверо? Всю ночь?

Тойер кивнул.

— Тогда по домам, господа! Отправляйтесь спать! Непременно!

— Ключ, — пробормотал Тойер и почувствовал, как его голова клонится на грудь, — тот ключ, который обнаружил бегун, о нем мы еще не поговорили…

— Ключ подождет! — воскликнул Зельтманн. — Созвонитесь с Ильдирим, потом все по домам — отдыхать! И до трех часов пополудни чтоб я вас тут не видел! Сегодня, в такой чудесный день, ничего не случится:

О, Гейдельберг, о древний

Наш град, ты… трам-та-там…

На Неккаре и Рейне… э-э-э…

— Как я вижу, вы не слишком переживаете, что у нас два трупа за пять дней, — пробормотал Тойер. У него постоянно менялось ощущение собственного тела. В данный момент его голова стала большим колоколом, который раскачивался все сильнее; скоро он громко зазвонит в черепе… или немедленно начнется сокрушительная мигрень, и могучий сыщик наблюет на начищенные до зеркального блеска ботинки шефа. Что носят сегодня? Вот такие новенькие черно-бело-коричневые ботинки, как для боулинга. Скоро все перейдут на майки с вертикальными черно-белыми полосами, под которыми непременно вырисовывается круглый пивной живот… Мигрень так и не началась, отступила, и ботинки Зельтманна остались чистыми.

— Господин Тойер, нам всем необходимо дистанцироваться, — он произнес это слово с французским прононсом, — от происходящего. Только так мы сохраним работоспособность и боевую хватку. Только так мы сможем в отношении того, что нас окружает, так сказать, говорить «Ха!» — Свой хрипловатый азиатский боевой клич директор сопроводил жестом, имитирующим бой с тенью. Тойер заметил, что Хафнер инстинктивно принял пружинистую боксерскую стойку, и сказал своим парням:

— Итак, всем спать, а я переговорю с Ильдирим. В три часа встретимся здесь и продолжим обсуждение. Надеюсь, Плазму скоро найдут.

— Да, несомненно! — воскликнул Зельтманн. — Поиски ведутся посменно, twenty-fourhoursaday — двадцать четыре часа в день!

— И ночь, — добавил Хафнер. — Штерн, не желаешь позавтракать светлым пивом? В пивоварне на Лейергассе? Брецели[16]там, правда, пекут не особенно хорошо, но ведь их можно и не брать…

Штерн помотал головой. Назвать общее настроение порывом к бегству было бы слишком смело. Скорее то была готовность скатиться по лестнице вниз и остаться там лежать. Исключение, конечно, составлял Зельтманн и — в который раз, собственно говоря? — воскресший, вопреки всем правилам токсикологии, Томас Хафнер. Последний закуривал уже третью сигарету «Ревал» подряд и для разнообразия нечаянно выбросил спичку прямо на отутюженные до жесткой складки брюки Зельтманна.

— Сорри! Виноват!

ПЛАЗМА ВКЛЮЧЕНИЕ ВЫЖИДАНИЕ ВЫЖИДАЕТ ЗАЛЕГАЕТ НАД ГОРОДОМ НА КОТОРЫЙ НЕИЗМЕННО НАДВИГАЕТСЯ ЧЕРНОТА ЧЕРНЯЩЕЙ ПЛАЗМАЧЕРНИ ВЗГЛЯД СОДРОГАНИЕ В ЛИСТВЕ НА УЛИЦАХ БЕЗЫМЯННЫЕ ВЕСТИ НОЧЬ ДВОЙНАЯ ТРАВМА ХРОНОПОТОКА ПЛАЗМА КОГДА МЫ СНОВА СТАНЕМ ПЛАЗМОЙ ПРОГРЕССИЯ ЕЩЕ БУДЕТ ПРОГРЕССИРОВАТЬ ЕСТЬ ТВЕРДЫЕ ПРАВИЛА И ТРАВМИРОВАННЫЕ ПРАВИЛА ТРАВМИРУЮЩИЕ ПРАВИЛА МЕСТА ГНЕЗДОВИЙ МЕСТА ВЫСИЖИВАНИЯ ВМЕСТО ПРЕДМЕСТЬЯ НОВЫЕ ЦЕНТРЫ И НОВАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПОКОЙ ХРОНИЧЕСКАЯ ИЛЛЮЗИЯ ВОЗМОЖНОСТЬ САМОСТОЯТЕЛЬНОГО УСПОКОЕНИЯ САМОТРАНСФОРМАЦИЯ В ИНДИВИДУАЛЬНУЮ ПЛАЗМУ ОБЛАДАЕТ БОЛЕЕ СВЕТЛЫМ ТОНОМ

ТОН?

ПОКОЙ?

ИЛЛЮЗИЯ?

О СЛУШАЙТЕ НАПЕВ НАДВИГАЮЩЕЙСЯ ЧЕРНОТЫ

О

Тойер открыл дверь подъезда и несколько раз заносил ногу на порог; его высмеял студент, ехавший мимо на велосипеде. Ильдирим взволнованно слушала рассказ сыщика, но вскоре перебила:

— Сейчас я должна кое-что уладить; извиняюсь, трудно придумать ситуацию нелепей, мне стыдно за себя.

— Что вы хотите сейчас уладить?

Поначалу он не вполне понимал, о чем она говорит, но постепенно из тонких линий в сознании Тойера соткался призрак, посягнувший на его свободную половину дня. Призрак трансформировался в существо с толстыми щеками, прыщиком на носу и с оценкой не выше «удовлетворительно» даже по такому легкому предмету, как история религий. Бабетта. Ее мать вернулась после принудительного лечения неделю назад, вроде бы трезвая как стеклышко, и теперь жила в социальной квартире на Герренмюле. Поэтому Управление по делам молодежи намеревалось срочно рассмотреть дело Бабетты, провести собеседование с Ильдирим и Тойером и принять новое решение о том, с кем будет жить девочка.

— Я не могла вас нигде найти, я сама узнала об этом лишь вчера после обеда, но вы ведь практически вообще не появлялись дома…

— Теоретически тоже…

— Поначалу чиновники даже потребовали присутствия Бабетты. Мне удалось отговориться, но я не хочу, чтобы она снова вернулась к Шёнтелер…

Тут Ильдирим зарыдала, и это окончательно сломило комиссара, и без того не очень способного к сопротивлению.

В одиннадцать они договорились встретиться с Ильдирим у церкви Святого Духа. Тойер стоял под струями воды и вспоминал Хафнера: пять минут под контрастным душем…