Дело шести безумцев - Элла Чак

Вот только она была мертвой версией.

Я не стала гимнасткой, но и не умерла.

Самира Игнатовна Рикса, восемнадцать лет. Ее обнаружили в том самом купальнике, как на фото, и с булавами на берегу, упавшей в воду с железнодорожного моста высотой около тридцати метров, когда она решила пройти по перилам, вероятно думая, что это гимнастическое бревно.

И неважно, что на дворе стоял март, неважно, что температура плюс пять. Самира исполнила программу и соскок, о чем свидетельствовало описание, сделанное после изъятия пленок с уличных камер видеонаблюдения. Совершив соскок с моста-бревна, она приземлилась почти на тридцать метров ниже уровня асфальта.

Ударив кулаками по рабочей поверхности стола, я снова заставила Гекату недовольно свистеть и фыркать.

– Почему?!

Для этой девушки никогда не наступит завтра. Не взойдет солнце, чьи лучи робко коснулись тюля моей комнаты по ту сторону стекол. Так не должно быть! Никто не должен умирать в восемнадцать на рассвете, не пройдя и четверти пути по небосклону.

Как мои десятилетние сестры… что не протянули и восьмой части круга жизни.

Не было их, не было гимнастки, не было Аллы, а я почему-то была.

Я все еще дышала, считая, что моя расплата за то, что осталась живой, – жить с этим знанием, что их нет. Жить с незнанием – кто виноват.

Надеюсь, мои кошмары, шепот в голове и повышенная интуиция останутся максимумом и никакой версией Аллы я не стану. Я будущий следователь, а не убийца… А то, что случилось в оранжерее… судом признано самообороной.

К семи утра стандартные карточки дел погибших (или убитых) были готовы.

Итого, на данный момент числилось шесть трупов: парнишка на рыбалке с крючками в венах, студентка с циркулями, родственница генерала с гитарой, сценарист с зубами, пенсионерка с землей и гимнастка с мостом.

Сто сорок пять страниц описательного текста я сократила до трех, заполняя поля, разработанные лично Воеводиным. Прикрепив файлы, отправила Камилю, в копию поставила Воеводина.

В оставшееся время приняла душ, вымыла голову, покормила Гекату. Меня ждал только кофе в круглосуточном кафе «Вермильон». Я спрятала влажные волосы под кепку, посадила на плечо зевающую Гекату и вышла прогуляться за свеженьким латте и парочкой бисквитных булочек «Мадлен» – как объяснила мне Алина, они пекутся в формочках, имитирующих морские гребешки.

Когда-то такие выпекали в половинках из-под настоящих ракушек.

– Кира, привет! – помахала Алина, протирая витрину. – Ты пушистика принесла! – торопилась она погладить Гекату по белой шубке. – Можно подержать? Красотка моя! Иди на ручки к тете Алине! Какой ошейник у нее, как у йоркшира! Фирменный, дорогой.

– Ошейник от прежней хозяйки. Хоряша, – так ласкательно называла я хорька, – к нему привыкла.

Я передала красную петельку от шлейки Алине, наслаждаясь ароматами свежеиспеченного хлеба и рассматривая витрину с золотыми круассанами и липкими улитками, усыпанными изюмом размером с вишню.

– Тебе как всегда? – вымыла Алина руки, обработав антисептиком (привет, Камиль!), прежде чем принялась за приготовление кофе.

Камиль боялся микробов. Его бы воля, он не снимал бы латексные перчатки никогда. Именно так я объясняла себе его пристрастие к латексу.

– И две ракушки бисквита, – облокотилась я о столик для выдачи, когда завибрировал мобильник. – Нужны эндорфины и быстрые углеводы после ночи.

Я прочитала сообщение.

– После ночи с твоим другом? – подмигнула Алина, выливая молоко в чашку в форме елочки. – Кто еще напишет девушке в семь тридцать утра? Кто еще заставит тебя улыбаться вот так?!

– Я не улыбаюсь, – втянула я щеки и театрально нахмурилась, – я полночи составляла описания шести трупов, какие тут могут быть улыбки?

– Кира! Прекрати! – замахала на меня руками Алина. – Не порти ауру хлеба! Он все слышит! Он ведь живой!

Алина обогнула прилавок, протянула мне кофе и конвертик с мадленами.

– Лотерея! – объяснила она, когда я уставилась на яркий розовый билетик, приклеенный к пакетику с булочками. – Собственники придумали. Сертификаты разыгрываем и кофе в подарок! Булки там разные, кексики! Но у тебя уже есть свой кекс, да?

– Я в такое не верю.

– Надорви, вдруг выиграла?

– Надорви сама, – забрала я стакан и сразу же откусила от мадленки, пока Алина с увлеченным лицом вскрывала лотерейный билетик. – Ну, что?

– «Повезет в следующий раз», – грустно продемонстрировала она вкладыш, – или… – обернулась Алина, когда за витриной приземистый голубой «Порше» посигналил три и снова три раза, – кому-то уже повезло! Познакомь меня с его братом! Умоляю!

– У него только сводная сестра, – не удержалась я и вернула вечно парящую в розовых облаках Алину пониже к бренной земле, – и она полгода как в гробу.

– Кира, хлеб! Иди уже отсюда! Иди! – толкала она меня за плечи. – Ты слишком много времени проводишь с криминалистами. Хлеб наслушается ужасов и не продастся!

– А ты с кем проводишь время?

– С флористами, гитаристами и футболистами! Свиданка, музыка и гол! – изобразила она что-то похожее на распахивающиеся ворота ниже уровня пояса своего фартука.

– Кирыч, – вышел из машины Максим, – я был рад разбитым кофейным чашкам и исчезнувшим из квартиры зеркалам, но не девушке, пропавшей из моей постели.

– Будешь? – предложила я ему печеньку.

Он наклонился и откусил половину так, чтобы коснуться влажными губами моих пальцев.

– Из твоих рук хоть яд.

Мы оба потупились, понимая, что он сболтнул лишнее. Не хватало нам вернуться снова к теме ядов. Но, кажется, именно туда и затянуло Максима.

Дожевывая булку, он начал тараторить:

– Я не тусил на островах и яхтах, Кира. Они наняли меня, – изобразил он полукруг кистью руки, – это было мое требование. О найме. Или как скажу, или никакого договора не будет!

– Куда тебя наняли? О чем ты, Макс?

– Комиссия. Они с пипетками лазают по остаткам парника. Женя тебе не говорил? Я же видел вас вместе. И часто.

– Так, стоп! Остановись, пожалуйста, – закрыла я ему ладошкой рот. – Вывод. Ты за мной следил. Женя молчал. И парник… Вы снова роетесь в оранжерее Аллы?

– Я не следил. Я присматривал. Женек обнаружил в парнике кое-что. И как-то закрутилось… А пипеточники нарыли более ста пятидесяти тысяч образцов с мешаниной из растительных ингредиентов: колбы, резервуары, банки и коробы.

– Более ста пятидесяти тысяч? – не верила я своим ушам. – Мы с тобой собирались уничтожить то, что вывела там Алла… а что в итоге?! Ты снова собираешь ее коллекцию ядов! Вы не понимаете, что там может быть?! Что за жесть!

– Жесть начнется, если оставить все как есть…

– Спали парник напалмом! Уничтожь его! – требовала я.

– Не могу.

– Почему?!

– Ищу кое-что.

– И что?! – теряла я терпение.

– Ключ.

– Прекрасно! –