Одна ночь в Венеции - Валерия Вербинина

– Накануне гибели граф был в автомобильном клубе, и там с ним повздорил мой сын. – Баронесса заметила, как блеснули глаза Елизаветы. – В пылу ссоры он пообещал убить графа. Сами понимаете, как выглядит такое заявление в связи с последовавшими затем событиями. Полиция уже допрашивала Михаила, но тот упорно не хочет говорить, где находился во вторник после того, как оставил клуб, и до четверти третьего ночи.

Елизавета подняла голову.

– Да, я знаю, что они поссорились. И я понимаю ваше волнение. Но вам не о чем беспокоиться: в то самое время ваш сын был у меня.

Хотя балерина произнесла эти слова совершенно ровным тоном и в лице ее не дрогнул ни один мускул, Амалия ей не поверила. Не поверила, и все.

– И вы готовы подтвердить полиции…

– Меня уже допрашивали, – сказала Корнелли спокойно. – Со мной говорил комиссар со смешной фамилией… Папийон[6], да? И я сказала ему то же, что и вам. Ваш сын никого не убивал.

– Кто-нибудь видел, как он приходил к вам? Наверняка комиссару захочется проверить его алиби.

– Да, дверь ему открывала моя горничная Настя, которая подтвердила полицейскому, что видела его.

– А консьерж внизу тоже видел Михаила?

– Разумеется. Ведь было уже поздно, и консьержу пришлось отвечать на звонок.

Получается, все устроилось наилучшим образом. Три свидетеля – это уже несокрушимое алиби. Но Амалия посмотрела на лицо балерины и снова почувствовала, что не верит ни единому ее слову. Разве не было у той возможности подкупить девушку и консьержа, чтобы спасти любовника? Но раз так… раз так…

– Вы знали графа Ковалевского, – начала Амалия. – Скажите, Павел Сергеевич не упоминал, что ему кто-то угрожает или что он кого-нибудь опасается?

Елизавета покачала головой.

– Скорее уж граф сам мог представлять опасность для других, поскольку был довольно сложным человеком.

– Значит, вот какое впечатление он на вас производил…

– Какое это имеет значение сейчас? – сверкнула глазами Елизавета.

– Большое, если мы хотим понять, кто его убил. Полиция не удовольствуется тем, что у Миши есть алиби. Ей нужно не только алиби установить, а главное – преступника отыскать. Только когда найдут убийцу, моего сына окончательно оставят в покое.

Елизавета вздохнула, ее плечи поникли.

– Может быть, вы и правы. Но я не могу представить, чтобы преступление совершил кто-то из тех, кого я знаю. – Балерина беспомощно развела изящными руками, ее браслеты скользнули от запястья к локтю. – Как это пишут в книгах… Должен быть мотив, да? Ищи, кому выгодно? Однако мне понятно, кто мог выиграть от убийства графа. Разве только какой-нибудь бандит.

– И все-таки?

– Вы имеете в виду деньги графа, наследство? Не думаю, чтобы он много оставил. Представить в качестве преступника его брата совершенно невозможно, Анатоль даже по лестнице подняться без посторонней помощи не может. Бывшая жена? Супруги давно расстались. Какие-то личные счеты? Но господин Ковалевский ни с кем не был в ссоре… а если и был, все это пустяки.

– Вы знаете маркиза де Монкура? Он проиграл графу пятьдесят тысяч франков. Кроме того, живет на той же улице.

– Нет, только не маркиз, – с некоторым сожалением констатировала балерина. – Жюль де Монкур – большой запуганный ребенок, не способный на такое. Знаете, чем больше я думаю о страшной смерти месье Ковалевского, тем больше верю, что в ту ночь в дом проник совершенно посторонний человек.

…Тот, о котором говорили дамы в эти минуты – совершенно посторонний, как уверяла Елизавета, человек, – только что миновал заставу Пасси и вскоре оказался в Булонском лесу. Причиной его движения был небольшой пакет, который лежал у него во внутреннем кармане. И хотя день выдался на редкость теплый, человек взмок вовсе не от жары.

На повороте его обогнали двое всадников. Мужчина что-то сказал своей спутнице, которая звонко засмеялась и хлестнула лошадь. Человек вздрогнул от неожиданности и проводил парочку неприязненным взглядом.

Он добрался до пруда и, убедившись, что его никто не видит, стал доставать пакет из кармана. Тот, как назло, застрял и не поддавался. Пот заливал человеку глаза, солнце светило с неба так ярко, словно поставило себе целью поглумиться над убийцей. Проклиная все на свете, человек дернул пакет посильнее и вытащил его, разорвав обертку. Затем, воровато оглянувшись, забросил его в пруд. Очевидно, внутри находилось что-то тяжелое, потому что пакет сразу же пошел на дно.

Через минуту после того, как убийца удалился, из-за деревьев выступил неизвестный. Его действия были совершенно противоположны действиям того, кого Корнелли окрестила посторонним. Незнакомец, насвистывая, снял обувь, засучил свои видавшие виды штаны и шагнул в воду. Ему повезло – пакет ушел в ил недалеко от берега, и незнакомцу вскоре удалось найти его. Вернувшись под деревья, он содрал промокшую бумагу, вытер находку и довольно улыбнулся. Все оказалось именно так, как он и предполагал.