Моя незнакомая жизнь - Алла Полянская

– Если бы вы туда не поперлись…

Игорь Васильевич повторяет фразу уже в двадцатый раз, и я в двадцатый раз ему объясняю, что, если бы мы туда не поперлись, киллер успел бы застрелить Маринку. Но ему, конечно, важнее, чтобы киллер остался жив, а Маринка – без разницы, живая или мертвая, следствию она не нужна. Вот отчего злюсь невероятно.

– У меня не было никакой надежды, что кто-то из полиции станет копаться в этом деле, чтобы выяснить истину.

– Но я же тебе пообещал!

– Я помню. Не кричи на меня. Обещать – не значит жениться. Просто мы поговорили в офисе, Ирка вспомнила, что видела, как Маринка копалась в моем столе, вот мы и решили ее расспросить. Кто мог знать, что такое случится? А вы-то хороши – быстры на расправу! Взяли и шлепнули киллера. Наверняка ведь тому было известно много чего интересного.

– Или нет. А завалили, потому что он в нас стрелял.

– Но парень и в нас стрелял, однако мы-то его не убили. А по вам, выходит, и пострелять нельзя уже?

– Думай, что говоришь!

– А я ничего особенного не говорю. Работа у вас такая, чтобы по вам периодически стреляли. Вы на это подписываетесь, когда идете в полицию служить. А мы ничего плохого не совершили. Чего ты так орешь?

– Хватит и того, что вы там были! Кто тебе позволил лезть в следствие?

– В ваше следствие я не лезла, а что мне делать в мое личное время и чего не делать, не собиралась спрашивать разрешения. И нечего так вопить.

– Это ты перестань кричать на меня, не то закрою сейчас в КПЗ! Посидишь там, остынешь, о жизни подумаешь.

– Давай, попробуй, закрой. Андрей меня быстро оттуда вытащит, обрадоваться не успеешь. А я тебя после этого знать не захочу.

– Испугала!

– Ах, так?

Более глупого диалога придумать, конечно, невозможно. Но мне отчего-то весело, потому что появился мой давно забытый кураж, когда самые жуткие неприятности воспринимались со смехом. Давненько я его не чувствовала… Наверное, жизнь все-таки погасила меня, а я и не заметила.

– Ладно, начнем все сначала. – Игорь Васильевич устало потирает переносицу. – Марина призналась, что именно она взяла твои ключи для Нины Литовченко?

– Ясен хрен, призналась. Пришлось. А когда до нее дошло, в какую историю она вляпалась, то…

– Собственно, так я и думал.

– Ты Нину порасспроси. Она теперь не отвертится.

– Сначала ее найти надо. Иди домой, Рита. Я вечером загляну, не возражаешь?

– Заходи. А что значит – найти?

– Сама не понимаешь? То и значит. Исчезла мадам Литовченко! Иди, Рита, у меня и без тебя головняка хватает.

Видали такое? Нахал! Но в одном он прав: пора идти, работа стоит. Руслан меня со свету сживет, если я не буду приносить прибыль предприятию. Да и мне надо зарабатывать, нам с Вадиком ничего с неба не падает, волка ноги кормят. Я шагаю к выходу и слышу вдогонку:

– Ты сейчас куда?

– А что?

– Вот же дурацкая манера – отвечать вопросом на вопрос! Я собираюсь отдать тебе вашу Маринку. На поруки.

Я ошалело вытаращилась на Панкова. Нет, менты все-таки немного с приветом.

– Ну, чего ты? – Игорь Васильевич примирительно поднимает ладони. – А что прикажешь мне с ней делать? Один раз ее уже пытались убить, и кто знает, не попытаются ли еще. А так…

– А так попытаются убить нас обеих.

– Нет. – Следователь снова серьезен. – Если бы тебя хотели убить, то давно бы убили. Но кто-то хочет подвести тебя под статью, подставить, убрать за решетку, а не убивать.

– Планы у моего благодетеля могут ведь и поменяться!

– Не думаю. Но ты пойми: девчонка испугана, может натворить глупостей, а у тебя будет под присмотром.

– Я ей что, мать или прочая родственница? У нее бабка имеется, та пусть и занимается внучкой. Ишь как девку распустила! Или закрой ее в каком-нибудь вашем клоповнике, и пусть сидит. Чего? Что я снова не так сказала?

– Собственно, именно там она сейчас и находится. Но…

– Ты что, спятил?! Запер Маринку в камере вместе с бомжихами и проститутками?!

– А чего ты возмущаешься? Сама это только что предложила.

Он еще смеется!

– Идем, выпустим нашу птичку. Не злись, Рита, но что еще я должен был с ней сделать? По крайней мере, жива.

– Ты уверен?

– Ну да. А что ей там сделается?

Интересно, Панков и родился толстокожим носорогом, или работа нарастила на нем панцирь? Наверное, были предпосылки.

Мы идем по коридору, я вся киплю, а мой спутник молча ухмыляется.

– Не злись, Рита.

– Да иди ты в пень, Игорь Васильевич!

– Ты, когда злишься, становишься очень красивой.

– А в другое время страшная, как атомная война?

– Я не то хотел сказать.

– Ты лучше вообще ничего не говори.

Его лицо становится серьезным, и мне хочется столкнуть Игоря с лестницы, по которой мы спускаемся. И если мне повезет, он сломает себе шею.

– Кстати, каким образом ты так быстро оказался в Маринкиной квартире? Как вы все там оказались?

Панков только поднимает иронично брови. И что сие значит? А, я знаю, что!

– Ты следил за мной?

– Рита…

– Как ты мог?!

Он останавливается и берет мои ладони. Его лицо на уровне моего – Игорь стоит ступенькой ниже. И что это значит?

– Послушай меня, не перебивай. – Голос его утрачивает прежние легкие интонации. – Ты должна понять, все происходящее не игрушки, не идиотское кино или детективный романчик. Видел, видел их на полках у тебя, почитываешь! Имели место два убийства, причем очевидно, что кто-то пытался подставить тебя. Погибли люди. Только для этого! Но я разберусь. Мы все разберемся. Однако мы должны выполнять определенные следственные действия, а ты…