Ассистент дамского угодника - Марина Серова

Волчком провернувшись на носке, я нанесла этому отчаянному типу новый сокрушительный удар ногой в грудь. Хорошо получилось, доходчиво! Красавец отлетел на пару шагов назад. Удар пришелся точно в солнечное сплетение, и это лишило уважаемого Альберта Феоктистовича на некоторое время возможности сопротивляться.

— Сумасшедшая баба! — сквозь сбившееся дыхание произнес Гамаюнов, вцепившись руками в грудь.

— Еще хочешь? — поинтересовалась я, припугнув его движением кулака, готового нанести новый удар.

— Нет, довольно, — противник выставил перед собой раскрытую ладонь. — Думаю, от третьего удара я вывалюсь в окно.

— Правильно думаешь, — презрительно сказала я и тут же решила брать быка за рога. Нечего долго миндальничать с этим типом. — Где Виктория?

Гамаюнов заскулил, как от зубной боли.

— Да что же вы ко мне все привязались?

Его жалкий вид заставил меня расслабиться, и, как оказалось, напрасно. Затравленный взгляд Альберта скользнул вниз и немного в сторону, и уже через мгновение кресло ударило мне под колени, заставив шлепнуться на пол самым неприличным образом. Гамаюнов резво прыгнул вперед, возникнув надо мной в виде черного пятна на фоне грязного потолка. Затем его колено чувствительно врезалось мне в живот. Я закашлялась.

Альберт поднялся на ноги и отступил в сторону.

— Я не бью женщин, — понизив голос, кисло поморщился он. — Убирайся.

Но я и не думала так просто отступать. Я резко поднялась, и мой кулак тут же метнулся в направлении носа Гамаюнова, однако противник на редкость легко отбил мою руку. Чувствовалось, что Альберт, так же как и я, знал толк в рукопашных схватках. Я усмехнулась и обрушила на него целую серию ударов. Он блокировал их, но от одного все же не смог увернуться и схлопотал в ухо. Я закрепила достигнутый результат выпадом ноги, врезавшейся в пах неприятеля. Удар оказался такой ощутимой силы, что волосы на голове Гамаюнова, как мне показалось, вспорхнули к потолку. Парень скрючился в три погибели, после чего я завершила комбинацию, приласкав его по шее ребром левой ладони.

Альберт постоял в такой позе всего несколько секунд. Затем вместо ожидаемой мною отключки выпрямился и, размахнувшись огромной ладонью, похожей на шершавую лопату, вкатил мне такую затрещину, что у меня зазвенело в голове. Я качнулась и бессильно поковыляла в сторону, теряя равновесие.

— Еще? — спросил теперь уже Гамаюнов.

— Вику верни, — пробормотала я, тряся головой и стараясь сфокусировать на противнике свой помутневший взгляд.

— Пошли вы со своей Викой на хрен! — грозно отмахнулся Альберт. — Кто?.. Кто, черт возьми, сказал тебе, что она у меня? Смотри, — он обвел рукой пространство гостиничного помещения. — Одноместный номер. Ванная, туалет. Хоть думай сама, чего требуешь! Буду я ее здесь держать? Видно же, что я один здесь сижу. А то, не разобравшись, хлоп по роже… Что я вам, мячик, что ли?

В чем-то Альберт был, безусловно, прав. Я рухнула на мягкую кровать, закачавшись на ней, как китайский болванчик, из стороны в сторону. Комната все еще плавала перед глазами. Ну и ударчик я пропустила. Спокойно подняв взгляд на Гамаюнова, который тоже пристально глядел на меня сверху вниз, засунув руки в карманы и на всякий случай соблюдая необходимую дистанцию, я снова задала свой вопрос:

— Где она?

— Разбирайтесь сами, без меня, — неожиданно шмыгнув носом, тихо ответил Альберт. — И прости, что так вышло.

Он безрадостно вернулся к креслу, поставил его на прежнее место и сел. Взял из пепельницы недокуренную сигарету и с чувством глубокого удовлетворения затянулся.

— Скажи, стал бы я здесь сидеть, будь я реальным похитителем? Честно говоря, не понимаю, чего мне здесь в этом случае делать. Может, ты решила, что я отсюда вашему Белохвостому звоню? Шантажирую его отсюда, стрелки ему забиваю? Вот так вот, с сотового? Запросто? Да? А Вика ваша связанная у меня под кроватью лежит?

— Тогда где же? — настойчиво повторила я.

— Не знаю.

Я покачала головой. Настроение Гамаюнова мне определенно не нравилось. Он вел себя так, будто все произошедшее с моей клиенткой его не касалось никаким боком. А между тем именно он прикрывал Твердовского в ресторане, когда я так опрометчиво упустила Вику.

— Ладно. — Я села на кровати поудобнее и, следуя примеру собеседника, тоже прикурила сигарету от собственной зажигалки. — Давай-ка разберемся по порядку, Альберт. — Я с интересом окинула холостяцкий номер гостиницы. — Твой приятель увез Викторию Белохвостову из Москвы. Так?

— Так, — не стал запираться Гамаюнов.

— Хорошо. Куда?

— Могу назвать совершенно точные координаты, но с условием, — Альберт лукаво прищурился, — что мое имя называться не будет — я совершенно ясно представляю себе, как отделают меня люди Белохвостова.

— Как же? — подыграла ему я.

— Родная мать не узнает.

— Договорились. — Я поднялась на ноги, прошла немного вперед, забрала со столика пепельницу и вместе с ней продефилировала к окну комнаты. — Даю слово. Тем более что в этой истории есть и моя профессиональная оплошность. Вернуть девушку — для меня дело чести.

— Во-вторых, — не угомонился на этом Альберт. — Как только мы приезжаем, а ехать придется прилично, ты отпускаешь меня на все четыре стороны и, опять же, ни при каких обстоятельствах не упоминаешь моего имени, чего бы ни стряслось позже с вашей Викторией. Я тоже человек, и тоже хочу жить. Кто нас нанимал и для чего — пусть рассказывает Твердовский. Тем более что он и вел переговоры с заказчиком, — живо добавил Гамаюнов, видимо, заметив, как неожиданно посуровело мое лицо.

Я размышляла над его словами всего несколько секунд. Похоже, выбора у меня не было. Стоит заартачиться, и Альберт тут же нырнет под панцирь. Его оттуда и монтировкой не выковыряешь.

— Годится, — ответила я. — А куда ехать придется?

— В Астрахань. Но ехать только до аэропорта, а дальше полетим.

— Куда? — Я не верила собственным ушам. — Вконец офонарели? Додумались, куда девочку увезти!

Гамаюнов только равнодушно пожал плечами. Сигарета уже погасла у него в руке, и теперь парень, разминая ее пальцами, нервно крошил пепел на пол.

Признаться, такого поворота я совершенно не ожидала. Если бы не Вика, ни одна душа не заставила бы меня тащиться в эту забытую богом Астрахань.

Мы с Альбертом, покинув его номер, спустились вниз. На улице уже стемнело, снегопад к этому времени прекратился. Под моим неусыпным контролем Гамаюнов подал к подъезду «Жигули» девяносто девятой модели. Автомобиль, правда, слегка дребезжал, но, заметив мое беспокойство, бойкий извозчик уверил меня в том, что, несмотря на не самое лучшее состояние отдельных узлов, машина вполне способна передвигаться.

— Надеюсь, — с сомнением в голосе высказалась я, забираясь в салон на переднее сиденье рядом с Альбертом.