Проказы разума - Алексей Макеев

– Да врешь ты все! – Девушка повернула в замке зажигания ключ и тронула автомобиль с места. – Свидание со мной у тебя так, попутное дело. Наверняка сбежал ты среди ночи из больницы по какой-то иной, важной для тебя причине.

Девушка с ходу раскусила меня, и, чтобы не выходить у нее из доверия, я не стал врать, изворачиваться, сказал правду:

– Ты права, кроме свидания с тобой, есть еще одна причина, по которой я сбежал из больницы.

Несмотря на поздний час, машин на дорогах было еще прилично, и Настя довольно ловко ехала, умело маневрируя в потоке автомобилей.

– Признавайся, по какой, – скосила она в мою сторону глаза.

И снова я сказал правду, чтобы ввести Настю в курс дела, – возможно, ее помощь мне в будущем потребуется.

– В больнице в нашем отделении за четыре дня умерли четыре человека, – сообщил я, глядя на милый изящный профиль девушки.

– Ого! – воскликнула она изумленно. – Ни за что не буду советовать своим знакомым ложиться в 1020-ю горбольницу, раз там люди мрут как мухи.

Мне очень хотелось обнять девушку или хотя бы погладить, но я не позволял себе вольностей – не хотел отвлекать водителя от управления автомобилем.

– Да нет, Настя, врачи там нормальные, скорее всего, этих людей кто-то убил.

– Да ладно! – недоверчиво произнесла девушка. – Тебе всю жизнь, Гладышев, повсюду мерещатся убийства.

Я снова посмотрел на лицо Насти, по которому гуляли световые пятна от фонарей и огней световых реклам.

– Да нет, Настя, это правда. И меня сегодня пытались убить.

– Что?! – Девушка выгнула брови, а потом нахмурилась. – Ты шутишь!

– Да какие шутки, – отмахнулся я. – На полном серьезе напал один тип с ножом в руке. Еле от него отмахался.

– И кто это был?

Я вздохнул:

– Понятия не имею, дело в темноте происходило, так что лица его я не видел.

– Ну а домой-то ты зачем едешь?

– Компьютер нужен.

– Так ты бы мне сказал, я бы завтра с утра по дороге на работу тебе его завезла, – возмутилась Настя. – Чего же ты меня гоняешь среди ночи?

Я засмеялся:

– А как же попутное дело?

Девушка спрятала улыбку и ничего не ответила.

Несколько минут спустя проехали конечную автобусно-троллейбусную остановку, неподалеку от которой стоял мой дом, и припарковались на стоянке.

Я живу в девятиэтажном доме на восьмом этаже в двухкомнатной квартире, доставшейся мне в наследство от покойной матушки. Я неплохо зарабатываю в детско-юношеской спортивной школе плюс кое-какой доход дает мое занятие частным сыском, потому живу безбедно, иной раз даже кое-что откладываю на черный день, несмотря на то и дело потрясающие нашу страну кризисы. Квартирка у меня неплохо и с любовью обставленная, в ней хороший ремонт. Одна комната спальня, в ней спальный гарнитур, вторая гостиная, в которой стоит во всю короткую и до потолка стену зеркальный шкаф-купе, угловой диван, два кресла с журнальным столиком, стол со стульями и большущий телевизор. В кухне имеется вся необходимая для ведения хозяйства мебель и бытовая техника.

Мы с Настей поднялись в лифте на восьмой этаж, я открыл дверь квартиры и пропустил девушку вперед. До чего же я, оказывается, люблю свой дом! Как говорится, хоть маленький, да свой. Особенную теплоту к нему испытываешь после разлуки. Старая истина: все познается в сравнении. И вот сейчас после казенной палаты дохнуло теплом и уютом, каждая вещь в нем кажется дорогой, близкой сердцу, вызывающей щемящее чувство нежности. И что это я все о доме и о доме, когда рядом девушка, с которой мне предстоит провести ночь?

Я как истинный джентльмен помог Насте снять верхнюю одежду и повесил ее в прихожей в шкаф.

– Я в душ, – с ходу заявила моя подруга и скользнула в ванную комнату.

Мы с Настей уже довольно давно в близких отношениях, поэтому не стесняемся в вопросах гигиены, оба знаем, по какой причине мы оказались вдвоем в квартире, а следовательно, к тому, что в любой момент может произойти между нами, должны быть готовыми.

Пока Настя принимала душ, я сварганил на кухне поздний ужин, состоявший из четырех бутеров и апельсинового сока. После Насти в душ отправился я, а потом мы вместе сидели в гостиной, ели бутерброды, запивая их соком, и болтали. Само собой, тянуть время было нельзя – и так уже второй час ночи, Насте утром на работу, а мне еще нужно покопаться в компьютере. Поэтому я, доев бутер, прополоскал рот соком и полез к девушке целоваться. Она была не против, ответила на мой горячий поцелуй страстным поцелуем, наши руки сплелись в объятиях, и мы легли на диван. На Насте был халатик, который она принесла из дому и который висел у меня в шкафу – вещь давно мне знакомая, а потому я довольно быстро освободил от нее девушку. Сам выскользнул из спортивного костюма, и наш, выражаясь напыщенно, корабль любви помчался по волнам страсти. Свет не выключали, мне нравилось любоваться телом Насти, ее лицом, надеюсь, что и она при свете тоже испытывала удовольствие, созерцая мою фигуру, которая, могу сказать без самолюбования, атлетически сложена… В общем, разъединили мы объятия около трех часов утра. Можно было бы и еще продолжить, но, как я уже говорил, Насте рано утром на работу, ей давно уже пора спать, а меня еще ждут дела. Очень хочется надеяться на то, что я был на высоте и оправдал надежды девушки, она-то мои – полностью.

Когда Настя без сил откинулась на подушку и вскоре начала дремать, я поднялся с дивана, взял лежавший на тумбе под телевизором ноутбук и, усевшись за журнальный столик в кресло, открыл его. Подключив к ноуту телефон, перекинул на него отснятые листы историй болезни четверых погибших, можно теперь так сказать, пациентов городской клинической больницы № 1020. Я добросовестно просмотрел все страницы историй болезни, прочитал эпикризы, анамнезы, данные анализов и исследований, в которых, по правде говоря, ни черта не смыслил, но ничего интересного не обнаружил… Хотя, о дьявол! Все четверо погибших поступили в больницу в один день вместе со мною. Но тогда получается, что на меня напал неизвестный с ножом не из-за того, что я влез в ординаторскую и сфотографировал листы историй болезни, а потому, что я попал в один день вместе с ними в больницу. Значит, я так и так обречен на смерть! Получается, преступник убивает всех попавших в больницу в ночь со второго на третье октября, и, скорее всего, в этот день попал в больницу и он. Я пожалел о том, что не сфотографировал хотя бы титульные листы всех пациентов доктора Фролова, чтобы определить, кто какого числа попал в стационар, потому что, исходя из моих логических рассуждений, все попавшие в ночь со второго на третье октября в больницу пациенты – потенциальные кандидаты на убийство и сам преступник, скорее всего, находится среди них. Но заглянуть в титульные листы нет проблем – волшебный ключ у меня имеется, дорожка в ординаторскую проторена, а ночь еще не закончилась. Но почему же он убивает? Маньяк, для которого решающее значение имеет ночь со второго на третье октября? Или по какой-то иной причине? По какой же именно? Разгадав ее, я наверняка найду и разоблачу убийцу.