Изысканный адреналин - Мария Брикер

Кожаные штанишки и ярко-красная рубашка с вышивкой на воротнике смотрелись на Чижикове так трогательно, что Мэрилин с трудом сдержала слезы умиления. Цвет лица оператора сливался с рубашкой, а лысина поблескивала в свете ночных огней города. В общем, сегодня Макс Чижиков был неотразим. К тому же впервые в жизни он был гладко выбрит и надушен одеколоном.

– Чижиков, ты…

– Молчать! – рявкнул Макс, к беседе оператор был явно не расположен. Собственно, Мэрилин сама не горела желанием поболтать – как только «Рено» выехал на проспект, она с увлечением принялась читать молитву «Отче наш», потому что Макс несся по городу на бешеной скорости и частенько выезжал на встречную полосу, гневно сигналя несущемуся в лоб автотранспорту. Делать замечание оператору Мэрилин побоялась и, только когда Макс припарковал «Рено» на тесной стоянке клуба «Красный монах», плотно заставленной дорогими иномарками, перестала читать молитвы, шумно вздохнула и открыла рот.

– Чижиков, блин! Лучше быть голубым, чем мертвым! Козел! Сволочь! Тупица! Мать твою! Чтоб никогда больше не смел так делать. Понял, придурок?!! – заорала она во все горло и для убедительности отвесила оператору смачный подзатыльник.

Макс очумело посмотрел на напарницу, потупился и кивнул.

– Хорошо! – рявкнула Маня и успокоилась. – Так, время – без пятнадцати двенадцать, гоблины уже там. Селиван готовится к концерту, Редников глушит коктейли в баре. Иди, Чижиков, настал твой звездный час.

– А ты? – пискнул оператор.

– Я зайду попозже, нас не должны видеть вместе. Ключи от тачанки оставь. Я их потом засуну под крыло левого переднего колеса.

– Как я выгляжу? – тревожно спросил Чижиков, вложив трясущейся рукой в ладонь Мэрилин брелок с ключами.

– Пуговки на рубашке расстегни. Что ты, как монахиня, запаковался. – Чижиков с перекошенной физиономией медленно расстегнул две верхние пуговицы. Мэрилин продолжила наставления: – И морду улыбни. У тебя сейчас фейс, как у фашистского оккупанта с иллюстрации из учебника по истории СССР. – Оператор послушно растянул рот в улыбке, улыбка получилась жуткой и кровожадной. Зрелище поистине пугающее, но не поддержать товарища Мэрилин не могла. – Ну вот, совсем другое дело, – ободряюще похлопала она Макса по плечу. – Ступай, Чижиков, Родина тебя не забудет.

Чижиков с кривой улыбкой и взором, полным отчаяния, скрылся за дверью клуба «Красный монах». Прошло пять минут – оператор не вернулся, значит, фейсконтроль прошел успешно.

Выкурив сигарету, Мэрилин надела маскарадный костюм преданной поклонницы Селивана: безобразные очки с толстыми линзами, нелепый парик с косичками а-ля внучка Деда Мороза, вставила в рот фальшивую челюсть, набросила на плечи старую застиранную кофточку и посмотрела на часы.

– Злобный коршун любви-и-и-и-и… Расклевал мое сердце до крови-и-и-и, – пропела девушка и вышла из машины.

На входе ее тормознул охранник.

– Эй, подруга, ты куда? – сухо спросил мордоворот.

– Я это… Уборщица я, – прошепелявила Мэрилин, поправив кофточку на груди.

– Тогда за каким лядом через главный вход прешь? Персонал со двора входит. Новенькая, что ль?

– Угадал, касатик, новенькие мы. Маней звать. А ты тоже, это самое, как и все они?

– Чего?

– Я говорю, может, как-нибудь после смены это самое? – Мэрилин лучезарно улыбнулась, продемонстрировав выступающие вперед кроличьи зубы, и кокетливо поболтала косичкой в воздухе.

– Да иди ты… работай уже, Маня, – с ужасом замахал руками мордоворот. Мэрилин еще раз сверкнула фальшивой челюстью и, виляя задом, продефилировала мимо охранника.