Страшнее пистолета - Анна Ольховская

Весной Кирилл впервые в жизни занялся огородничеством, и теперь у него были свои овощи и зелень. Дед Тихон подарил ему ружье и научил охотиться, вокруг было много грибов и ягод, километрах в трех обнаружилось лесное озеро, переполненное рыбой.

В общем, жизнь постепенно наладилась. Кирилл посвежел, окреп, постоянные тренировки вернули рельефность мышцам, простая здоровая пища окончательно очистила организм, о чае, кофе и сигаретах он уже не тосковал, приохотившись к травяным настоям.

Бурлящая энергия переполняла тело, требовала выхода, действий, азарта. Частично удавалось выпустить звенящий поток через небольшие дверцы с надписью «охота» и «рыбалка», но этого было мало.

А еще… Почти каждую ночь ему снилась Лана, сны становились все откровеннее, все реалистичнее. Там, во сне, женщина‑радуга смеялась, пела, любила. Его, Кирилла, любила нежно и страстно. Такого влечения Кирилл не испытывал никогда. Там, в прошлой жизни, все было гораздо техничнее. Сексуального опыта у него было более чем достаточно, Кирилл умел доставить удовольствие партнерше, не забывая о себе.

Но сейчас, во сне… Меньше всего он думал о технике секса и точке G, он растворялся, улетал и — просыпался с рвущимся наружу сердцем, мокрый от пота.

А потом вспоминал, что сейчас, в этот момент, его половинку, его радугу Лану, возможно, пользует мерзкий липкий жиртрест…

Тимка, привыкший к выходкам хозяина, уже даже не выбирался из своей будки, продолжая спать, когда тот посреди ночи вылетал во двор и начинал остервенело избивать обмотанный тряпьем столб.

Успокоительные сборы деда Тихона помогали мало. С каждым днем жизнь отшельника напрягала Кирилла все сильнее. А осознание собственной никчемности становилось все мучительнее.

Что там говорил старец Никодим? Что он, Кирилл, должен жить, потому что нужен здесь? Кому он нужен в этой глухомани? Зачем?

Чтобы хоть как‑то израсходовать переполнявшую его энергию, Кирилл вместе с Тимкой отправлялся в двух‑трехдневные походы, исследуя окрестности. Разузнав у деда Тихона, где находятся обжитые людьми места, он уходил в противоположную сторону, забираясь все дальше в чащу. Чего‑чего, а леса в этой местности хватало.

С собой он брал только спички, соль и хлеб. Ну и охотничье ружье, разумеется. И нож. И моток лески. И фонарик.

Этого было достаточно. Ни он, ни Тимка голодными в таких вылазках не оставались. Алабай, шалопаистый дома, в лесу становился надежнейшим охранником и помощником. Он не ломился с шумом сквозь заросли, распугивая дичь в радиусе трех километров, нет, гигант двигался абсолютно бесшумно, внимательно присматриваясь и принюхиваясь. И на рыбалке не плюхался в воду, а либо спал в тенечке неподалеку, либо исследовал окрестности, никогда не отходя от хозяина слишком далеко.

Так было и на этот раз. Погода в конце июля стояла великолепная. Она, погода, не только стояла, но и кружилась, летала, играла с солнечными зайчиками, пляшущими на макушках лениво отбрыкивающихся от легкого ветерка волн.

Путешественники впервые ушли так далеко от дома. А чего сидеть на одном месте, когда нет дождя, когда солнце не жарит, а ласково греет, когда лес буквально переполнен жизнью!

Заблудиться Кирилл не боялся, он прекрасно ориентировался в лесу. К тому же здесь, вдали от людей, вдруг обнаружились и развились способности, которые, видимо, и имел в виду дед Тихон, говоря, что Кирилл «из наших». В народе этих «наших» называли ведунами, знахарями и гадалками (иногда и ведьмами, правда), а в научном мире — экстрасенсами.