Серый кардинал - Дик Фрэнсис

— Знаешь, он убежденный человек. Я не могу отрицать его права на свою политику.

— Мне отвратительны ваши высказывания, но я буду до смерти защищать ваше право выражать их, — заметил я.

— Чушь. Не говори мне, что эти прописные истины не пустые слова.

— Пригнись, — попросил я. — Ты слишком заметен на фоне неба.

Он опять остановился. Мы как раз вышли из галереи и миновали тускло освещенную витрину перед окном в эркере. Наконец — благотворительная лавка и потом дверь штаб-квартиры партии.

— Ты не представляешь, что это такое — держать в руках публику.

— Не представляю. — Никто особенно не ценит победителей на неперспективных лошадях, а я никогда не выигрывал на фаворитах. Мы вступили на порог штаб-квартиры. Драгоценная Полли ждала нас.

— Где вы пропадали? Вы ушли раньше меня! — озадаченно воскликнула она.

— У мальчика, — отец показал на меня, будто нас окружало еще несколько мальчиков, — у Бенедикта, моего сына, навязчивая идея, что кто-то пытается найти способ насильственно положить конец моей кампании, если не жизни. Драгоценная Полли, скажите ему, что я до конца воспользуюсь шансом и не хочу, чтобы он снова рисковал своей шкурой, защищая мою.

— Драгоценная Полли, — возразил я, и она счастливо с нежностью улыбнулась, — похоже, что это единственный отец, какой у меня есть. Убедите его дать мне реальную работу на этих выборах. Убедите его, что ему нужен постоянный телохранитель. Убедите его позволить мне заботиться о его безопасности.

— Мне не нужен телохранитель, — не согласился отец. — Мне нужно, чтобы ты был моим социальным капиталом. Изабель Бетьюн бесполезна для Пола.

А у тебя потрясающий дар, признаюсь, я его не ожидал. Ты заставляешь людей говорить с тобой. Посмотри на Изабель Бетьюн! Посмотри на Кристэл Харлей!

Мне она не сказала ни слова, а с тобой готова болтать сколько угодно. Посмотри на миссис Китченс, которая просто вливает тебе в уши информацию.

— Вы такой юный, — улыбаясь, кивнула Полли, — и вы никому не угрожаете. Людям нужно выговориться, а с вами это безопасно.

— А как насчет Оринды? — задумчиво протянул я. — На обеде она повернулась ко мне спиной и не сказала ни слова.

— Я дам вам Оринду. — Полли засмеялась и хлопнула в ладоши. — Я снова это устрою.

— Только наедине, — добавил я. — Я могу с ней поговорить, только если она будет одна. Но Анонимный Любовник не оставляет ее ни на минуту.

— Кто?

— А.Л. Уайверн.

— Анонимный Любовник! — воскликнула Полли. — Очаровательно. По-моему, на самом деле его имя Алдерни. Он играет в гольф. Обычно он играл в гольф с Деннисом.

Она ловко передвигалась по кабинету, чувствуя себя в офисе как дома.

Поставила кружки и готовила кофе. Я не мог точнее, чем с разбросом в десять лет, определить ее возраст. По-моему, между сорока и пятьюдесятью, но я понимал, что могу ошибаться. У нее опять была малиновая губная помада, не подходящая на этот раз к зеленому жакету и коричневатой твидовой юбке, слишком тяжелой для августа. В темных чулках и «удобных» туфлях она вроде бы должна быть неуклюжей. Но каким-то образом она выглядела парадоксально грациозной, словно когда-то была танцовщицей. На длинных умелых пальцах она не носила колец. А из украшений я заметил столько одну скромную нитку жемчуга. Первый раз увидев Полли, человек мог испытать ней жалость, но это была бы большая ошибка. В ней жило внутреннее предназначение — нести добро.

И она без смущения носила старомодную, консервативную одежду. Она была... я искал слово безмятежной.

— Не вижу вреда, если Бенедикт официально примет на себя наблюдение за вами, — говорила она, наливая кипяток на кофейные гранулы. — Ведь он до сих пор совсем неплохо выполнял эту работу. Сегодня Мервин весь вечер в ратуше ворчит, что ему проходится искать запирающийся гараж, потому что так захотел Бенедикт. Он говорит, что ему не нравится, когда Бенедикт отдает ему приказы.

— Это было предложение, а не приказ, — возразил отец.

— Мервин воспринял это как приказ, для него это и был приказ. Он обижен влиянием на вас Бенедикта. Мервину нравится опекать самому.

— Бен здесь всего два дня, — удивился отец.

— Достаточно и десяти минут, — улыбнулась Полли. — Вы, Джордж, блестящий политик высокого уровня. Зато ваш сын способен видеть, что на уме у человека.

Отец задумчиво разглядывал меня.

— Он уже сейчас видит многое, — продолжала Полли, — а ему нет и восемнадцати. Подождите лет десять, еще не то будет. Вы привезли его сюда, чтобы вызвать у публики доверие, доказать, что у вас есть сын, что вы не холостяк. А полнилось, что вы открыли в нем качества, о которых не подозревали. Так воспользуйтесь этим достоинством, Джордж.

Она размешала в кружках черный кофе и подвинула его нам. Отец вытащил из кармана маленький пакетик, рассеянно высыпал в кофе сахар и размешал его.

— Джордж? — обратилась к нему Полли. Он открыл рот, чтобы ответить, но не успел вымолвить слова, как зазвонил телефон. Я сидел ближе всех и поднял трубку.

— Джулиард? — произнес голос.

— Бенедикт. Вам нужен отец? Он здесь.

— Нет. Мне нужны вы. Вы знаете, кто говорит?

— Фостер Фордэм, — ответил я.

— Верно. Вы догадались, из чего была сделана затычка для картера?

— Из чего-то такого, что расплавится, когда масса как следует разогреется.

— Я охладил масло и профильтровал его, — он засмеялся. — В нем было столько крупинок воска, что могла получиться хорошая толстая затычка. В нем также были нити хлопка, вероятно, от фитиля свечи. А сейчас разрешите мне поговорить с вашим отцом.

Я передал трубку отцу и слышал только здешнюю половину длинной дискуссии, которая в основном крутилась возле того, стоит или нет сообщать о диверсии в полицию. Насколько отец знал, после ружейного выстрела дело дальнейшего развития не получило. И он считал (это мнение и победило), что его другу Фостеру следует написать отчет о том, что он сделал и что обнаружил. А отец потом передаст копию отчета парням в синем (полиции) в качестве меры предосторожности. Полли и я слушали обрывки разговора.

— У них не хватит людей для наблюдения... Они не хотят этого делать... Невозможно уберечься от убийцы-маньяка... да... — Отец покосился в мою сторону. — ...но он слишком молодой... ладно... договорились. — Он осторожно положил трубку, задумчиво вздохнул и сказал:

— Фостер Фордам напишет отчет для полиции. Бен будет нянчить меня, используя все свои способности. А Мервину придется с этим смириться. И еще, драгоценная Полли, я собираюсь отказаться от завтрашнего хождения от двери к двери и поехать туда, где меня никто не ждет. На одной из стен висел огромный календарь встреч с избирателями, где все дни были отмечены яркими квадратами. В основу каждого квадрата Кристэл положила планы отца на ближайшее время. Любой вошедший мог видеть, что будет делать кандидат каждый следующий день.