Фитиль для бочки с порохом - Алексей Макеев

– По какой причине?.. Он… он застрелился.

– Что?!

Новость повергла Гурова в шок, и в первую минуту он даже не нашел что ответить. Но Ирина Константиновна ответа, кажется, и не ждала. Через несколько секунд Лев услышал короткие гудки и понял, что расстроенная женщина считает тему исчерпанной.

Но сам он понимал, что это только начало разговора, поэтому, собравшись с мыслями, набрал номер Панфилова и отдал необходимые распоряжения.

– Артем, здесь у нас ЧП. Нужно срочно выслать опергруппу в адрес Дмитрия Рыбакова. Знаешь, кто это?

– Да, заведующий хранилищами. А что у него случилось?

– Не у него, а с ним. По предварительной информации, он сейчас мертв. Обнаружили его, как я понимаю, дома. По-видимому, там сейчас главное место действия. У тебя есть его адрес?

– Да, конечно. Он живет в частном доме в Сосновке.

– Вот и отлично. Посылай туда людей и, если есть возможность, пришли за мной машину. Я сейчас у командира части.

– Да, конечно. Я могу сам за вами заехать. А откуда информация, что Рыбаков убит? Это достоверные сведения?

– Более чем. Он сегодня утром не явился на службу. Попытки дозвониться или проникнуть в дом ни к чему не привели. В конце концов послали за женой. Если я правильно понял, она открыла дверь своими ключами, и, войдя в дом, наши посланцы обнаружили тело. Как мне сказали, он застрелился, но эта информация, конечно, нуждается в проверке.

– А жена в это время где была? Куда за ней пришлось посылать? – спросил Артем.

– По-видимому, на работу. Она в магазине работает.

– И о том, что произошло с мужем, она ничего не знала? Получается, он застрелился после ее ухода?

– Не знаю, Артем. Я сам только-только услышал новость. Даже, можно сказать, в себя прийти не успел. У меня с этим Рыбаковым на сегодня очень интересный разговор намечался, а в результате…

– Облом, – логично закончил мысль Панфилов.

– Да уж, вот это облом так облом. Так что давай мы с тобой в напрасных разговорах время терять не будем, а займемся делом. Ты отправляй в адрес людей, а я попробую получить какие-нибудь дополнительные сведения. И жду тебя с машиной.

– Да, конечно. Постараюсь не слишком томить вас в ожидании.

– Постарайся.

Закончив разговор с Артемом, Гуров отправился в приемную командира части.

Атмосфера, царившая там, вполне соответствовала выходящему из ряда вон событию. Ирина Константиновна наливала из чайника воды, чтобы запить таблетку, а из приоткрытой двери в кабинет доносился взволнованный голос Калачева:

– Как лежит? Лицом на столе? То есть не лежит, а сидит? А? Ну да. А пистолет? Табельный? С глушителем? Черт знает, что такое… Да, проходите, пожалуйста. Видите, что у нас тут… – Последние слова Калачев произнес, обратившись к вошедшему в кабинет Гурову.

– Информация с места событий? – спросил тот, кивнув на телефон.

– Да, разговариваю с Алексеем. Хотел пообщаться с Людмилой, но она совершенно не в состоянии.

– Людмила, это супруга? – уточнил Лев.

– Да, жена. Она открыла им дверь и… вот. Представляю, что ей пришлось пережить.

– Получается, утром, когда она уходила на работу, подобное развитие событий нельзя было предугадать?

– А кто его знает, – как-то странно ответил Калачев.

– То есть? – удивленно взглянул на него Гуров. – Они с мужем, я надеюсь, общались. Хотя бы изредка. Люди обычно не решаются на самоубийство ни с того ни с сего, обычно бывает какая-то причина. Близкий человек, как, например, супруга, на мой взгляд, должен быть в курсе.

– Да, конечно. В каком-то смысле… конечно. Но… у них довольно большой дом, там две половины, которые практически не сообщаются между собой. Людмила могла просто не знать.

– Они жили на разных половинах?

– То есть… иногда, – замялся Калачев. – Дмитрий он… он иногда выпивал… Не то чтобы постоянно, вы не подумайте, он не был запойным пьяницей, – поспешно добавил он. – Таких мы в части не держим. Но временами, при определенных обстоятельствах… случалось. Стресс, неприятности. Мало ли что в жизни бывает. А когда выпьет, Дмитрий, он… сложно с ним бывает. Сказать может что-нибудь неприятное, обидеть. Вот Люда и уходила на другую половину. Пережидала, так сказать, трудные времена.

– Чтобы под горячую руку не попадать? – усмехнулся Лев.

– Можно и так сказать.

– То есть сегодня утром они с мужем не виделись?

– Наверное, нет. Хотя точно я не знаю, это у Алексея нужно спросить. Или у нее самой, когда в себя придет. Если хотите, я могу сказать Алексею, чтобы узнал. Может быть, она уже может говорить, – произнес Калачев, снова поднося к уху телефон.

– Нет, не нужно. Лучше скажите ему, что туда сейчас приедет опергруппа и что до прибытия полицейских на месте происшествия нельзя ничего трогать. И уходить никому нельзя. Пусть майор Стрелков проследит за этим. Под его личную ответственность.

– Хорошо, я передам, – с некоторым удивлением пообещал Калачев. – А откуда вы знаете, что приедет опергруппа?

– Потому что я сам отдал такое распоряжение. Думаю, ребята уже выехали, так что долго ждать их не придется.

Как бы в подтверждение этих слов, у полковника зазвонил телефон и, взглянув на высветившийся номер, он понял, что звонит Панфилов.

– Лев Иванович, я возле КПП, – сообщил он.

– Отлично, Артем. Уже иду, – ответил Лев и обратился к Калачеву: – Не забудьте предупредить своих людей. Когда мы приедем, все должны быть на месте.

– Да, разумеется. Я предупрежу, – пообещал командир части вдогонку покидающему кабинет полковнику.

Пройдя через пропускной пункт, Гуров увидел черный «Ниссан», за рулем которого сидел Артем. Открыв дверь, Лев устроился на пассажирском сиденье и кратко скомандовал:

– Едем!

Молодой коллега не стал медлить и тут же завел двигатель.

– Ну и сюрприз, – выруливая на трассу, поделился он своими ощущениями. – Думаете, это самоубийство как-то связано с основным делом?

– Очень вероятно. Конечно, прямых доказательств пока нет, но очень много косвенных факторов указывает на то, что у командования этой части что называется рыльце в пушку, – с задумчивым видом ответил Гуров.

– Об этом вы и хотели поговорить с Рыбаковым? По телефону вы упоминали про «очень интересный разговор».

– Да, и об этом тоже, – кивнул Лев.

Напоминание о несостоявшейся беседе навело его на довольно интересные размышления. Если предполагаемое самоубийство произошло именно после того, как стало понятно, что показать документы о перемещении боеприпасов все-таки придется, значит, в них действительно содержится информация, способная пролить свет на злоупотребления в части. И значит, злоупотребления эти достаточно серьезны. Из-за пустяков самоубийства не совершают. Следовательно, новое чрезвычайное происшествие еще раз доказывало, что ознакомиться с этими бумагами действительно необходимо. И чем быстрее, тем лучше.