Полицейский-Апаш - Марсель Аллен

— Настоящий детектив, — заметил Аскотт, — старается не поднимать шума и предпочитает, чтобы его присутствие не бросалось в глаза.

Господин, только что любезно передавший Соне Дамидовой меню с напитками, в свою очередь вступил в разговор.

— Вы совершенно правы, сударь, — обратился он к Аскотту, — я тоже считаю, что детективу, каким бы известным он ни был, лучше оставаться в тени. Ну а в других случаях нужно, наоборот, давать о себе знать. Я думаю, именно этим объясняется кажущаяся непоследовательность в действиях Тома Боба, когда он, скрыв своё присутствие от пассажиров на пароходе, известил о нём французскую прессу.

Все внимательно посмотрели на говорившего господина. На вид ему можно было дать лет сорок. У него было лицо кирпичного цвета, представлявшее необычный контраст с его негустыми, очень светлыми волосами. В петлице светлого пиджака он, как многие мужчины из Нового Света, носил крохотный американский флаг, сделанный из фарфора. На пальцах у него было два массивных золотых кольца.

Все с интересом рассматривали этого человека, на которого никто до сих пор не обращал внимания. А он тем временем, словно не замечая вызванного им любопытства, вернулся к прерванному обеду. В этот момент к нему обратился сидевший напротив молодой француз.

— Простите, сударь, но я слышал, что Том Боб обещает арестовать неуловимого Фантомаса. Не слишком ли это рискованное обещание?

Незнакомец пристально взглянул в глаза молодому человеку.

— Оно дано американцем, сударь, и этого достаточно.

— Отлично сказано! — воскликнул толстощёкий, упитанный человек, который был не кем иным, как Гамильтоном Голдом, знаменитым калифорнийским богачом, уже три раза совершившим путешествие вокруг света. — Отлично! Вот, что значит слово американца!

Карнвик молча улыбнулся, а леди Марлстон, которую забавлял этот разговор, подлила масла в огонь.

— А может быть, Том Боб — это просто один из стюардов на пароходе или та пожилая дама в пудреном парике, которая говорила, что представляет парижский модный салон?

— А ещё лучше, сам капитан, — насмешливо сказала Соня Дамидова. — Об этом вы не подумали, сударыня?

Появился официант с подносом, уставленным бутылками и чашками.

— Кофе, господа… коньяк, брэнди, виски… чай, — предлагал он.

Желающих было мало. Лишь несколько человек решили последовать французскому обычаю и выпить после обеда кофе с ликёром. Остальные, верные своим традициям, отказались от спиртных напитков и предпочли некрепкий чай. Наконец мужчины взялись за сигары, а большинство дам покинуло вагон-ресторан, чтобы вернуться в купе. Вслед за леди Марлстон и княгиней Дамидовой встали со своих мест Аскотт, Карнвик и Гамильтон Голд. За ними последовал человек со светлыми волосами и американским флагом в петлице.

Разговор продолжался в коридоре. Сэр Карнвик спросил у дам разрешения выкурить сигарету и, увидев, что Соня Дамидова тоже достала свой портсигар, галантно предложил ей прикурить.

— Однако где же зажигалка? — удивлённо воскликнул сэр Карнвик, — мне казалось, что я положил её в жилетный карман! Наверное, я забыл её в чемодане…

— А может быть, сударь, её просто украли? — насмешливо спросил кто-то сзади него.

Карнвик обернулся и увидел светловолосого незнакомца. Тот невозмутимо продолжал:

— Разве вы не знаете, что в богатые поезда вроде этого часто проникают карманные воры? Для начала они воруют неценные вещи, просто для того, чтобы размяться и войти в форму, а заодно и проверить реакцию пассажиров.

Карнвик не нашёл что ответить, а леди Марлстон нервно засмеялась. Соня Дамидова слегка побледнела, но попыталась пошутить.

— Если с нами Том Боб, то нам нечего бояться… Только с нами ли он?

— Я в этом совершенно уверен! — воскликнул Гамильтон Голд.

— Тогда, может быть, вы нам представите его? — сказала леди Марлстон.

— Ну что ж… возможно.

Компания засмеялась, и Аскотт указал на курительное отделение в конце вагона, где, сидя на скамейке, дремал какой-то пассажир.

— Может быть, вот этот господин? — смеясь, спросил он.

Мужчины и дамы стали по очереди подходить и с любопытством рассматривать спящего человека, который, наверняка, не подозревал о вызываемом им интересе.

Однако скоро все взгляды вновь обратились к светловолосому господину, который не замедлил откликнуться на предположение Аскотта.

— Вам не хватает наблюдательности, сударь, — заметил он. — Во-первых, детективы не спят вот так, сидя на скамейке. Во-вторых, достаточно одного взгляда на его одежду, чтобы понять, что этот человек — француз. Кроме того, это офицер… причём он служит в действующей армии.

Крайне заинтересованная, Соня Дамидова подошла к американцу.

— Откуда вы всё это узнали? — изумлённо произнесла она.

Тот сдержанно поклонился.

— Нет ничего проще, сударыня. Во-первых, у него над головой, в багажной сетке, лежит чехол из зелёной саржи, в которых обычно хранят офицерские сабли. Затем, взгляните на его волосы: на висках они приглажены, а чуть повыше, на одной линии с верхним краем уха, топорщатся ёжиком; следовательно, этот человек обычно носит военное кепи. И наконец, взгляните на его обветренное лицо. Сразу видно, что он много времени проводит на воздухе. Обратите также внимание на то, что загар доходит лишь до середины шеи и останавливается на уровне воротничка офицерской униформы. Одним словом, перед нами бравый служака. Согласны ли вы, господа, с моим выводом?

Гамильтон Голд фамильярно хлопнул по плечу своего проницательного соотечественника.

— Так чётко и последовательно может рассуждать лишь один человек на свете! А поскольку вы, сударь, американец, то у меня нет сомнений, что вы и есть Том Боб.

В глазах блондина мелькнул огонёк. Он улыбнулся и, взглянув в лицо своему собеседнику, ответил просто:

— Вы совершенно правы. Том Боб — это я.

Все окружили его, исполненные пристального внимания и любопытства. Вскоре вокруг знаменитого сыщика собрался весь вагон; с ним знакомились, ему наперебой задавали вопросы.

— Ну, пожалуйста, — умоляла леди Марлстон своего мужа, — представьте меня поскорее. Это же так занятно — познакомиться с детективом!

Но Том Боб с изысканной вежливостью уже раскланивался перед княгиней Соней Дамидовой.

— У нас есть общие друзья, сударыня, — говорил он ей, — князь и княгиня Каренские. Я много общался с ними в Петербурге и даже имел возможность оказать им одну маленькую услугу.

— Ах, эта ужасная история с нигилистами, не так ли? — спросила Соня Дамидова.

— Совершенно верно, сударыня, именно в этот сложный момент я имел честь помочь им.

Княгиня вздрогнула; её охватили ужасные воспоминания.