Самый обычный день - Ольга Гаврилина

Манола с наслаждением вдыхала терпкий запах сухой травы. Маленькие пылинки, просочившиеся через крупные щели дощатой стены, медленно парили в нагретом воздухе. Стояла полуденная тишина, изредка прерываемая стрекотанием кузнечика да жужжанием пчелы, залетевшей в сарай.

«Зачем я пришла сюда опять?» – У нее не было ответа на этот вопрос. Совсем давно, когда Патриция вышла замуж и уехала из их семьи, Манола, оставшаяся без поддержки сестры, повадилась ходить в здание старой мельницы. Хозяева каменистого куска земли со стоявшим на нем полуразвалившимся строением с поломанными мельничными жерновами, так и не продав его, уехали куда-то на север, оставив ключи их матери, а та очень быстро забыла об их существовании. Стащив связку ржавых ключей, из которых только один открывал покосившуюся дверь мельницы, а предназначение других так и осталось для Манолы загадкой, она часто убегала туда, спасаясь от обстановки безразличного отчуждения, которая поселилась в их доме. Мать напрочь забыла о ее существовании, а отчим доводил окриками: «Вон сестренка, хоть и младшая, а уже улетела из гнезда! А ты долго здесь будешь под ногами болтаться? Давай пошевеливайся, обедать пора, а стол не накрыт еще!» Взгляд его, тяжелый и бесцеремонный, теперь был направлен только в сторону Манолы, отчего она съеживалась, желая стать невидимой. Проблемой было еще и то, что она никак не могла найти постоянную работу, а всего лишь сезонные предложения по сбору винограда или оливок. Деньги быстро заканчивались, и о том, чтобы снять комнату или тем более квартиру и жить отдельно, нечего было и мечтать. Она только теперь поняла, как права была Патриция, поставив целью найти жениха и мужа, и только теперь в полной мере ощутила состояние муторного одиночества в родном доме.

Ей сразу приглянулся брат Атилио Валерио, но, поразузнав о нем больше, поняла, что затевать с ним какие-либо игры бесполезно. Постоянно его видели с разными женщинами – высокими, полногрудыми, с похотливой походкой и бесстыдным взором, не имевшим ничего общего с заискивающим взглядом самой Манолы.

И все же ей удалось выйти замуж! Быстро сообразив, что ей не стоит делать ставку на взрослых мужчин, которые если и не женаты, то только потому, что чересчур доверяют своему холодному разуму и будут рассчитывать все «за» и «против», прежде чем сделать заключительный шаг в отношениях, она скоро нашла парнишку из хорошей семьи и с зашкаливающими донельзя гормонами. Заманив его к старой мельнице, она отдалась ему тут же на сене, которое предусмотрительно притащила сама, представив все так, как будто он был главным инициатором начала их близости. Занимаясь любовью по несколько раз в день, она окончательно привязала к себе Джанни и даже несколько угомонила его взрывные гормоны, а когда выяснилось, что она беременна, он даже не воспротивился женитьбе, настолько привык получать свою порцию секса при первом желании. Он был на два года младше Манолы и тоже жил с родителями, но они тут же организовали им небольшую квартиру в старом центре городка, и Манола наконец-то перебралась от матери с отчимом. Но удача так и не подмигнула ей изумрудным глазом: не прошло и двух месяцев после их свадьбы, как у нее случился выкидыш. Ей совсем не было жалко того маленького, так и не родившегося существа, а только себя, измученную тянущими болями внизу живота и требованиями приученного к ежедневному сексу неудовлетворенного Джанни. Кое-как они протянули год, и вскоре Джанни, не выдержавший непредвиденного воздержания, пошел «налево». Манола же, почитав итальянское законодательство и сделав вид, что дает ему полную свободу, однажды застала его в супружеской постели с любовницей, не преминув тут же позвать соседей в свидетели. Результатом скандала стал развод, после которого ей осталась эта квартирка и даже небольшое ежемесячное содержание.

Она все так же работала посезонно, но теперь это не тяготило – у нее было свое жилище! Конечно, не такое, как у Патриции, она все еще завидовала сестре, но все же…

Манола заерзала, за воротник попала сухая травинка и щекотала между лопатками. «И чего меня опять принесло сюда? Тем более сейчас, когда это стало опасно». Она прильнула к щели между досками – совсем рядом трепыхалась от легкого ветра желтая лента, огораживающая место, где нашли тело Андреа. И заслон из полицейских сняли, только ограждение оставили. Надо же! Значит, все вычислили уже… Манола вытащила травинку, повела плечами – вроде ничего больше не мешает. Она вернулась на импровизированную постель, вытянула затекшие ноги. Двигаться не хотелось. «Дождусь вечера, тогда и уйду отсюда, а то не дай бог еще кто из шныряющих повсюду журналистов увидит меня рядом с местом преступления».

Именно потому, что полицейские были все свои, знакомые, она гораздо больше боялась встретиться с кем-нибудь из журналистской братии. Манола уже третий раз после убийства приходила сюда. Первый – со всеми жителями стояла вдалеке, так как полиция загородила весь проход, второй – когда все чуть успокоилось, и она не выдержала, подалась к месту происшествия и даже чуть было не подобралась к самой ленте, за которой все еще копошились криминалисты, но вовремя остановилась. Ноги сами повели ее мимо канала, где она тут же наткнулась на стража порядка. К счастью, это не вызвало подозрения, так как полгорода уже побывало здесь.

– Привет, Манола! – окликнул он ее. – Зря ты сюда пришла, только расстроишься еще больше. Ладно уж жители Ваццо наладились глазеть на канал, не успеваю отгонять! Многие и Андреа-то не помнили, мальчишка, как и все в городе, а тебе-то племянник. Кстати, как Патриция и Атилио себя чувствуют?