Восьмой смертный грех - Антон Леонтьев

Дениза прошептала в слезах:

– Женевьева сирота, выросла в приюте, у нее нет никого, и уж тем более друга. Она уделяет все время Терезе.

– Ну, ну, такие любвеобильные ангелы и опасны, в тихом омуте, как известно… – процедил я, воображая себя инспектором, который ведет расследование. Потом мне стало до тошноты стыдно. Я играю на чувствах матери, у которой пропал единственный ребенок.

Получив от Денизы список с именами и адресами семи нянек, которые работали у нее до Женевьевы, я распрощался и удалился. Едва я шагнул на крыльцо, как меня ослепили вспышки телекамер. Черт, я снова стану героем первой полосы!

– Мистер Терц! – завопили репортеры, узнав меня. – Каково положение, дали ли о себе знать похитители, если да, то каковы их требования? Всего одна фраза!

Я, как слонопотам, прокладывал себе путь среди беснующихся циников.

– Одна фраза, одна фраза! – кричал кто-то рядом. Я замер. Ярость нахлынула на меня, и, не владея собой, я повернулся к тому, кто требовал одну фразу. Видимо, выражение моего лица было столь ужасным, что молодой журналист побледнел и ойкнул, прижав к груди камеру. Я схватил его за шиворот, притянул к себе и проорал ему прямо в лицо:

– Одну фразу, мон шер ами? Ты хочешь от меня одну-единственную фразу? Я удовлетворю твое любопытство! И ты получишь свою фразу!

И он действительно получил от меня прямо в лицо фразу – да такую, что меня охватила тайная гордость за свои литературные познания. Она всплыла у меня в памяти из далекого детства, когда, живя в Нью-Йорке, в возрасте семи или восьми лет мы, ребятня, доводили до белого каления почтенного корейского зеленщика, постоянно подворовывая у него овощи, надкусывая яблоки и кладя их обратно, подсовывая дохлых мышей, гусениц и, пардон, экскременты к нему на стенды. И однажды он так рассердился, что выдал фразу на великолепном английском (хотя говорил по-английски вообще-то плоховато), да такую, что я ее не забуду до Страшного суда.

И именно эту фразу я выплюнул в лицо репортеру. Все затихли. Я же, очень довольный произведенным эффектом, отпустил несчастного и пошел восвояси.

Не сомневаюсь, что никто из этих несчастных ни до, ни после не слышал ничего подобного. Правда, следующим утром в бертранских газетах на первой полосе писали, что Кирилл Терц нападает на журналистов, но мне было все равно. Про меня и так накропали много ерунды, так что еще одна статья ничего не изменит.

Ну что ж, заполучив список нянек, которые когда-то работали у Денизы, а затем по ее же прихоти оказались на улице, я решил действовать. Итак, мне повезло: Дениза хотела, чтобы ее дочь говорила на неподражаемом французском с бертранским прононсом, поэтому все няньки, включая и последнюю, на которую напали похитители, происходили родом из Бертрана. Причем все получили свое место благодаря одному и тому же агентству.

Недолго ломая голову, я отправился в это самое агентство. Мой визит вызвал там небольшой фурор, однако мне удалось, применив чуть-чуть своего легендарного обаяния, разговорить директрису, которая оказалась моей большой поклонницей.

– Мистер Терц, – то и дело повторяла она, смотря на меня, как на божество. – Я так рада! Это для нас большая честь… Вы не поверите, среди наших клиентов есть множество знаменитостей, но мы и мечтать не могли о том, чтобы и вы, мистер Терц, оказались в их числе.

– Я тоже, – сказал я несколько меланхолично. – Мне требуется узнать кое-что насчет некоторых дам, которые работают у вас. Или работали. Понимаете, мне требуется бонна для… Для моей внучки. Да, да, для моей внучки. Поэтому я поговорил со знакомыми, которые обращались к вам за помощью, и они снабдили меня парой имен. Сказали, что это лучшие из лучших…

Придумать что-то более правдоподобное я не смог, но директриса практически не обратила внимания на мои слова. Я протянул ей список, который дала мне Дениза Ровиго. Директриса покачала головой и сказала:

– Боюсь, что все эти дамы в настоящий момент трудоустроены. Они – высококлассные специалистки, поэтому не так-то легко заполучить их к себе на работу, даже имея много денег. Хотя, хотя…

Ее взгляд явно остановился на одном из имен. Директриса, нахмурив лоб, стала рыться в компьютере, который стоял у нее на столе. Через пару минут она изрекла:

– Да, я права, все дамы сейчас работают. Причем все, за исключением одной, вне пределов Бертрана. Понимаете, наше агентство имеет интернациональную репутацию, а клиенты зачастую живут в различных странах мира. Но вот Бернадетта Лурье… Боюсь, мистер Терц, что с ней могут возникнуть проблемы…

Я насторожился. Что же такое произошло с этой самой Бернадеттой? И имеет ли это отношение к исчезновению Терезы Ровиго?

Директриса продолжала, не замечая моего смятения:

– Она у нас больше не работает. Поймите меня правильно, мое агентство является не просто одним из лучших в Бертране, оно самое лучшее. И девушки, которые хотят найти работу гувернанток, бонн или домашней прислуги в родовитых и богатых семьях, обращаются ко мне. Так произошло и с Бернадеттой. Надо заметить, что она произвела на меня не самое лучшее впечатление. Слишком хитрая и себе на уме. С такой проблем не оберешься. И слава богу, что она сама ушла из моего агентства!

– Как это ушла? – спросил я недоумевающе. – Что вы имеете в виду, госпожа директриса?

– Она уволилась несколько недель назад, – объяснила та. – Причем все произошло так стремительно… Еще накануне она искала работу, я подыскала ей место горничной в семействе маркиза д'…Эшера, Бернадетта была готова начать работать у его светлости и даже подписала контракт, а затем перезвонила мне и заявила, что аннулирует контракт. Вышел конфуз, маркиз рассчитывал на то, что у него уже есть горничная, он был весьма недоволен таким поведением мадемуазель Лурье. И я сказала ей, что она впредь может не утруждать себя поисками работы через мое агентство. На это нахалка, нагло смеясь, заявила, что вкалывать ей больше не потребуется и что я сама… Ах, она оскорбила меня, мистер Терц, а потом повесила трубку. Я очень рада, что избавилась от Бернадетты, она из той породы прислуги, которая постоянно подслушивает, подворовывает и заводит интрижки с хозяином.

– А Бернадетта Лурье не объяснила вам причину своего отказа? – спросил я. – Ведь не может быть, чтобы она еще вчера искала место, даже подписала контракт, а сегодня звонит вам и заявляет, что ни в чем не нуждается. Ведь что-то должно было произойти за это время!

Директриса поджала губы и сказала бесстрастно:

– Наверняка она нашла себе любовника, что же еще? Большинство девушек, которые работают на меня, отдают себя полностью профессии. У них, как правило, нет семьи и тем более – мужчин! А Бернадетта завела кого-то на стороне. Я рада за нее и за себя, что избавилась от этой дряни, мистер Терц!

Ну вот, небо стало проясняться. Мне известно, что шесть девиц нашли новое место, причем пять из них находятся вне пределов моей досягаемости, а одна по имени Бернадетта Лурье скоропостижно уволилась, причем при явно внушающих подозрения обстоятельствах.