Метка смерти - Андреас Грубер

Аптекарь молчал.

Снейдер задумался.

– Вы были честны со мной, поэтому я похлопочу за вас и попрошу заключенных оставить вас в покое. Если повезет, у вас хотя бы вначале будет отсрочка. Потом вам придется держаться самому. Всегда думайте о том, что однажды вы выйдете и будете вести нормальную жизнь.

– Мне будет уже за семьдесят. – Аптекарь уставился мимо Снейдера в никуда.

– Это единственный совет, который я могу вам дать, – сказал Снейдер. – Учитесь быть сильным, так вы лучше всего переживете это время.

Аптекарь посмотрел на него, его нижняя губа дрожала.

– Вы за этим пришли сюда? Чтобы сказать мне это?

Снейдер кивнул.

– Это превентивная мера. Мне совсем не хочется расследовать еще одно самоубийство в Остхеверзанде. – Он поднялся и положил Аптекарю руку на плечо. – Всего хорошего.

– Я вас еще увижу? – взвизгнул мужчина.

– Нет – вас уже завтра переведут в Остхеверзанд.

Снейдер вышел, оставив на столе ручку.

Затем Снейдер выпил крепкий кофе. Он догадывался, что сейчас произойдет, и пытался тщательно стереть разговор из памяти. Навсегда! Чтобы осталось лишь анонимизированное воспоминание о жирном бледном типе.

Гони это от себя!

Идя по коридору, он пытался думать о чем-то позитивном, старался представить, как Кржистоф с Майей и Эмили проводят будущие выходные – как более или менее нормальная счастливая семья, насколько это вообще возможно после случившегося.

Но потом внутренний голос, где-то глубоко в душе, сказал ему, что он ни на йоту не лучше монахини, которую собирался припереть к стенке. Ненависть, злоба, ярость, месть, возмездие – разве он руководствовался не теми же мотивами, по которым она убивала? Да, ты такой же, как она.

Нет, не такой! Я предоставил взрослому мужчине выбор.

Ты им манипулировал!

Как он поступит – только его решение. И если он действительно это сделает, то ничего другого и не заслужил. Каждый человек имеет право быть собственным судьей и палачом.

Резкий вой сирены пронзил Снейдера до костей. Неожиданно охранники, стоявшие в коридоре, засуетились. Все побежали к комнате посещений.

Только Снейдер остался стоять на месте. Он почувствовал тяжесть в желудке, словно там лежал тяжелый камень, его начало подташнивать. Снейдер проигнорировал горький привкус во рту, глубоко вдохнул, смял пустой пластиковый стаканчик, бросил его в мусорное ведро и пошел дальше.

Спустя полчаса Снейдер перевел двенадцать тысяч евро на банковский счет Высшего земельного суда и выслал судье подтверждение о переводе, после чего тот распорядился об освобождении Кржистофа.

Вскоре Снейдер снова сидел напротив Кржистофа.

– Что это была за сирена? – спросил поляк.

– Аптекарь покончил с собой.

– Вау. – Кржистоф, лишившись дара речи, уставился на Снейдера.

Ручкой. Вообще-то Снейдер рассчитывал, что Аптекарь вскроет себе обе артерии металлическим зажимом от ручки. Но вместо этого тот всадил себе стержень в гортань и упал шеей на край стола, чтобы глубже загнать ручку в горло. На глазах охранников. И потом за несколько секунд задохнулся собственной кровью… или лучше сказать, захлебнулся.

Эффективно.

Будучи аптекарем, он знал, как это работает.

– Ты хреново выглядишь, – заметил Кржистоф.

– У меня все отлично, – солгал Снейдер. Его голос прозвучал хрипло. – Мы можем идти?

– Я готов, – сказал Кржистоф. – Только должен подписать несколько формуляров и забрать свои вещи.

– Поторопись, у нас не так много времени. – Снейдер почувствовал, что на лбу выступила испарина.

Кржистоф поднялся.

– Да, я быстро, чтобы ты мог выйти на свежий воздух.