Жить на свете стоит - Марина Крамер

– Вот я дура набитая, – пробормотала Ника, злясь на себя.

Самым неприятным оказалось то, что из-за разговора с Динкой она выпустила из поля зрения машину, в которой сидел Артем, и теперь обнаружила, что ее нет.

– Ну совсем хорошо! Сыщица! Ната Пинкертона! Как мне до сих пор голову не оторвали с моими-то талантами, непонятно!

Она развернулась и побрела назад в здание.

Масленников в офис не вернулся, и Динка к вечеру подняла панику. Его телефон не отвечал, хотя выключен не был, портфель с документами остался в кабинете, даже компьютер педантичный Артем оставил включенным – значит, собирался вернуться.

– Ника, что теперь делать? – кусая губу, спрашивала Дина, нависая над ее столом и отрывая от работы. Стахова злилась, но на душе тоже скребли кошки.

– Не знаю. Ну позвони в полицию, – буркнула она, пытаясь закончить статью. Динкины причитания сбивали с мысли и мешали сформулировать последнюю фразу.

– Что я там скажу? Вышел за сигаретами и не вернулся?

– Как есть, так и скажи. Я же не в курсе, за чем он там вышел и куда пошел, – огрызнулась Ника, молотя по клавиатуре так, словно хотела выбить злосчастную «финалку» из ни в чем не повинного куска пластика.

– Ника! Ну как ты можешь, а?! – всхлипнула Динка. – Такое впечатление, что только меня беспокоит исчезновение Артема! Он, в конце концов, твой мужчина, а не мой!

Ника отшвырнула от себя клавиатуру и заорала, не обращая внимания на разом бросивших работать коллег:

– Мой, говоришь, мужчина?! Ну, так и не суйся тогда! Звони в полицию, на этом твоя секретарская обязанность и заканчивается! А личная жизнь Масленникова тебя касаться не должна, понятно?!

Перепуганная и ошарашенная такой отповедью Дина убежала к себе, обиженно стуча каблучками. Ника опомнилась, перевела дыхание и обвела с интересом наблюдавших за ней коллег взглядом:

– Что?! Новость дня узнали? Стахова спит с Масленниковым? Впервые слышите?

Первой опомнилась Наталья, неторопливо встала из-за стола, подошла к Нике, взяла ее за руку и потянула за собой:

– Пойдем-ка покурим-ка. – Это была ее любимая присказка.

Ника вышла вместе с ней в коридор и только там почувствовала, что ее немного отпустило. Они вошли в курилку, и Наталья, сунув в рот сигарету, примирительно спросила:

– Проблемы, Никуся?

Стахова неопределенно кивнула, тоже закурила и уселась на подоконник.

– Ты сама не своя ходишь уже с месяц.

– Заметно?

– Ну а то! – Наталья выпустила дым колечками. – Девки так и шушукаются – мол, не решил ли Артем Сергеевич Нику на кого другого поменять.

– А не приходило в голову, что, например, Ника решила Артема Сергеевича того-с?..

– И это было, – кивнула Наталья, – а я так, например, совершенно в этом убеждена. Зачем тебе Артем? Ни перспективы, ни роста…

Ника насторожилась. Создавалось впечатление, что в редакции пронюхали о ее прогулках с Гавриленко и теперь намекали на то, что между ними что-то есть. Но развивать эту тему дальше в Никины планы не входило – и так она позволила себе лишнего, сорвалась на крик и прямым текстом объявила о своей связи с Артемом. Да, это давно не являлось тайной, однако и демонстрировать так явно тоже не стоило.

– Пойду-ка я домой, Натаха, – заявила Ника, бросив окурок в пепельницу. – Сейчас материал сдам ответственному, и айда.

– Конечно, иди, на тебе вон лица нет.

На столе Нику ждала небольшая розовая коробка, перевязанная ярко-красной лентой.

– Откуда? – спросила она, и кто-то из сотрудников отозвался:

– Снизу принесли, вроде курьерская доставка для тебя.

«Гавриленко чудит», – с досадой подумала Ника, машинально развязывая ленту. Едва откинув крышку, она вздрогнула и резким жестом отбросила коробку от себя. Внутри, на розовом атласе, лежала кукла с ярко-рыжими волосами. Но испугало Нику другое… Голова куклы была отделена от туловища, а розовый атлас под обезглавленным телом был пропитан чем-то красным, очень напоминавшим кровь… Рыжие волосы игрушки недвусмысленно давали понять – это она, Ника.

Как парализованная, Стахова застыла возле стола, не в силах пошевелиться. Ужас сковал ее, лишил возможности трезво соображать. И на этот раз она оказалась один на один с этим чудовищным «подарком», потому что Артем пропал. А ведь нужно идти домой… И неизвестно, что ждет ее там.

Из ступора ее вывел голос вернувшейся из курилки Натальи:

– Это что тут за кукольная расчлененка?

Ника вздрогнула, схватила сумку и рванула мимо присевшей на корточки Натальи в коридор.

Остановилась она только у своего подъезда, задохнувшись от бега и вынужденной нагрузки. Ключи никак не хотели находиться в сумке, Ника нервничала и постоянно оглядывалась, как будто обезглавленная игрушка гналась за ней и могла вот-вот настигнуть. Но ключей не было. Ника убедилась в этом, вывернув содержимое сумки прямо на скамейку.

– Черт… – простонала она, хватаясь за голову. – Черт… ну, как я могла… где я могла их выронить? Ведь они точно были, я помню! Я же закрывала дверь утром!

Идти было некуда – она прекрасно знала, что Ирина сегодня ужинает с потенциальным партнером и вернется поздно, а больше знакомых, способных приютить, у нее не было. Оставался только Артем, всегда державший запасной ключ от двери у консьержа на случай, если вдруг к нему неожиданно нагрянет Алиска. Этот вариант устраивал Нику меньше всего, но выбора не было. Она вышла на параллельную оживленную улицу и подняла руку, останавливая такси. Спускаться в метро настроения не было.

…Ника не сразу поняла, что происходит, когда увидела в дверном проеме высоченного человека в полицейской форме и с автоматом. В первый момент она даже решила, что ошиблась квартирой, и хотела нажать кнопку лифта, успевшего закрыться за ее спиной, но полицейский поманил ее пальцем:

– Вернитесь, девушка.

– Вы мне? – изогнула бровь Стахова, но это не подействовало.

– Здесь никого больше нет. В квартиру пройдите, пожалуйста.

– А на каком основании?

– Ну, вы же все равно собирались войти – так входите.

Пришлось подчиниться.

Квартира Артема, прежде педантично убранная и содержавшаяся в идеальном порядке, напоминала эпицентр взрыва. Посреди этого великолепия возвышались двое в штатском: один писал что-то, сидя за журнальным столиком, а второй перебирал бумаги в розовой пластиковой папке. У стены сиротливо жались соседи Масленникова – пожилая супружеская пара, видимо, приглашенные в качестве понятых. Из кухни доносился звук выдвигаемых ящиков.

– На основании чего проводите обыск? – Стахова шагнула к тому, что был старше.