Бесприютный - Фред Варгас

– Не беспокойся, – ответил Луи, радуясь, что о его репутации не забыли. – Я больше не служу в министерстве. Сейчас занимаюсь одним старым делом, ничего политического.

– Что ж, тем лучше, – кивнул Пуше, протягивая ему сигарету. – Надеюсь, ты не крутишь?

– Отнюдь. Меня интересует групповое изнасилование девятилетней давности, которое случилось в Институте Мерлена…

– Только это? – перебил Пуше.

– Пока и этого хватит.

– Я хорошо помню это дело. Посиди, я сейчас вернусь.

В ожидании Пуше Луи закурил. Успокоившись, что Кельвелер не собирается ворошить ничего опасного, Пуше спокойно покажет ему документы.

– Тебя интересует история целиком? – спросил Пуше, возвращаясь с коробкой под мышкой.

– Мы можем поговорить в кафе? – спросил Луи. – Ты мне пиво должен. Мы спорили насчет оперения ньеврских куриц, и ты проиграл.

Пуше недоуменно взглянул на Луи, а потом расхохотался.

– Твоя правда, Немец! Твоя правда! – воскликнул он.

В кафе на углу они входили лучшими друзьями. История с куриными перьями здорово развеселила Пуше. Но Луи был уверен, что тот уже давно забыл про это пари, потому что ни он, ни Пуше ни разу не упомянули о цвете перьев.

Луи заскочил в туалет, убедился, что никого рядом нет, быстро достал из кармана свою жабу, ополоснул ее под краном и сунул обратно в карман. В такую жару душ Бюфо не помешает.

– Итак? – начал Луи, когда они уселись за столик.

– Ты прав, это было групповое изнасилование. Произошло оно в парке Мерлена…

– А что это за институт?

– Частное заведение. «Институт торговли и экономики Мерлена». Там учились два года после средней школы. По окончании выдавали диплом бухгалтера для работы в торговле. Естественно, обучение было платное и далеко не дешевое. Хорошая репутация. Старое заведение. Тогда дела у них шли хорошо.

– Тогда?

– Сам понимаешь, после истории с изнасилованием и двух смертей все пошло под откос. Студентов записалось мало, институт попросту обанкротился. Уже шесть лет прошло, как Мерлен продал институт городу. Теперь это дом престарелых. И тоже дорогой.

– Черт. Значит, все разъехались кто куда. Преподаватели… служащие… и никого теперь не найдешь…

– Если тебе надо собрать их всех вместе сейчас, ничего не выйдет.

– Ясно, – недовольно буркнул Луи. – Расскажи мне эту историю. Я уже кое-что слышал, хочу проверить, правда ли.

– Ну что, сказать, это была молодая преподавательница английского Николь Бердо. Она жила в институте вместе с остальными профессорами, персоналом и учениками. Это был пансион, такая система вроде бы дает лучшие результаты. Ты что об этом думаешь?

– Не знаю, – сказал Луи, не желая ломать установившееся доверие.

– При таком порядке студенты не слоняются где попало после занятий. Больше дисциплины.

– Если соблюдать дисциплину значит насиловать женщин после уроков, то не вижу никаких преимуществ.

– Ты прав, я об этом не подумал. Нам так и не удалось узнать, что эта малышка делала в парке после полуночи. Прогулка или свидание… Было тепло. Это случилось в мае, девятого числа. И там…

Пуше взмахнул руками и тяжело уронил кулаки на пластиковый стол.

– Там трое негодяев набросились на нее, как бешеные псы. Прибежал садовник, но, к сожалению, он немного опоздал. Любопытно, но этот парень придумал неглупую штуку. Он разогнал их водой.

– Почему ты сказал «любопытно»?

– Да… потому что этого садовника пришлось допросить как единственного свидетеля. Он был немного не в себе, если ты понимаешь, о чем я. – Пуше постучал пальцем по виску. – Настоящий болван. Бог мой, и намучились же мы с ним на допросах. Но то, что он рассказал, было похоже на правду, мы действительно нашли следы троих мужчин на мокрой траве и следы самого садовника. И подобрали капюшон на земле. Тот самый, который он сорвал с одного из насильников.

– Он узнал этих людей?

– Только одного. Эрве Русле, первокурсник-второгодник двадцати лет, из богатой семьи и настоящее животное. Был самым отпетым хулиганом в Невере еще с юности. Садовник якобы «узнал» еще одного – старшего садовника. Но тут, я думаю, он просто хотел насолить начальнику, он его, похоже, ненавидел, называл Секатором. Его допросили, но это ничего не дало. Женщина тоже узнала одного из нападавших. Все повторяла, как молитву: я его видела, я его видела. Но имя вспомнить не могла, слишком тяжелый был шок у бедняжки. В больнице ей дали снотворное. А потом… – Пуше снова с сожалением уронил руки. – Парень ее ночью убил. Чтобы не заговорила, сам понимаешь.

– Разве ее не охраняли?

– Охраняли, конечно, старик, как без этого. Убийца влез в окно, а дежурный был в коридоре Ужасно глупо. Надеюсь, ты не будешь об этом болтать?

– Нет. Как он ее убил?

– Придушил подушкой, а потом руками, чтоб наверняка.

– Да уж, – сказал Луи.

– Но Русле это не помогло. Он и сам утонул в Луаре. Его нашли на следующее утро. И дело закрыли. Очень печальная история, очень. А двух других так и не нашли.

Пуше взглянул на Луи:

– Ты, случайно, не напал на их след?

– Возможно.

– Я буду рад, если у тебя получится. Тебе еще что-нибудь нужно?

– Расскажи о молодом садовнике.

– Что я могу рассказать? Зовут Клеман Воке, и я тебе уже говорил, с головой у него не все в порядке. Несчастный малый, если хочешь знать мое мнение, но все-таки немного странный. Храбрый, заметь, пришел женщине на помощь один против троих нападавших, которые ему угрожали. Многие струсили бы. А он нет. Видишь, смелый все-таки. И все, что он получил за это, – опять оказался на улице.

– Ты знаешь, что с ним стало?

– Кажется, он играл по вечерам в разных кафе. «Глаз рыси», например. Можешь там спросить.

Луи отметил про себя, что полиция Невера еще не заметила сходства между аккордеонистом и фотороботом, напечатанным накануне. Но скоро это станет очевидным. Рано или поздно кто-нибудь в Невере узнает его. Дело времени, сказал бы Луазель.

– А Секатор? Он еще здесь?

– Его я больше не видел. Но я и не следил за ним. Тебя интересует его настоящее имя?

Луи кивнул, и Пуше полистал папку.

– Тевенен, Жан Тевенен. Тогда ему было сорок семь лет. Тебе нужно спросить у Мерлена, бывшего директора. Может, он оставил его при себе садовником, пока не продал Институт.

– Ты знаешь, где его можно найти?

– Кажется, он уехал отсюда. Зайдем ко мне, и я тебе скажу. Моя секретарша была знакома с одним преподавателем.