Все против свекрови - Наталья Александрова

– Я понимаю, Леша, что ты очень занят, – начала я, – не хотела у тебя время попусту отнимать…

– Почему это попусту? – Леша сделал попытку погладить меня по руке. – Что для тебя сделать?

– Да понимаешь… – мялась я, – не знаю, удобно ли тебя просить…

– Если опять папку с делом наружу вынести, то и не проси! – отрубил Творогов. – Неприятностей не оберешься!

– Да не надо никакого дела! – Я замахала руками. – Просто посмотри по сводке насчет пропавших женщин!

– Кто это у тебя пропал? – подозрительно осведомился Творогов.

– Бубликова Ирина Михайловна, одна тысяча девятьсот восемьдесят второго года рождения, – продиктовала я, – брюнетка, волосы прямые, рост средний, стройная… одета…

Я сообразила, что так и не знаю, во что была одета пропавшая жена Бубликова, но тут очень кстати зазвонил мой мобильник.

– Милочка, это Вера Павловна! – раздалось в трубке звучное контральто. – Мы с вами разговаривали утром!

– Слушаю вас, Вера Павловна! – обрадовалась я. – Вы нашли фотографии?

– Понимаете… – Теперь голос Ирининой свекрови звучал несколько неуверенно. – Я обыскала весь дом, но никаких снимков не нашла…

– Вообще никаких? – удивилась я. – Даже любительских, детских, групповых…

– Ирочка не любила фотографироваться, – бормотала Вера Павловна, – а детских… как-то у нее не было…

– А насчет одежды что можете сказать?

– Понимаете… – снова замялась она. – Я внимательно осмотрела платяной шкаф…

– И выяснили, чего не хватает? Не тяните уж, говорите как есть!

– Отсутствует довольно много одежды… то есть понимаете, нет Ирочкиного летнего костюма, он очень дорогой, французский, из натурального хлопка…

– Вроде бы жарко сейчас в костюме… – протянула я.

– Да-да, я тоже так подумала, – затараторила Вера Павловна, – потом смотрю – нету платья нового, известной итальянской фирмы, Ире очень оно шло… Дальше – юбка черно-белая, а к ней топ, их тоже нету… Обувь опять же…

– Что там с обувью? – забеспокоилась я.

– Отсутствуют босоножки розовые на каблуке, это к костюму, потом сандалии и балетки…

– Вы уверены? – осторожно поинтересовалась я. – А не могла она одежду в чистку сдать?

– Исключено! – Теперь в голосе Веры Павловны была твердость алмаза. – Видите ли, в чем дело, милочка, наша домработница Антонина приходит два раза в неделю. Она убирает квартиру, ходит в магазины, оплачивает счета за квартиру и свет. Химчистка, ремонт обуви и бытовых приборов тоже на ней. Я даю ей задание, я веду учет деньгам… Нет, в химчистку Антонина ничего не относила.

– Ладно, – вздохнула я, заметив, что Леша смотрит с подозрением, – пока этот вопрос оставим. Я с вами свяжусь позже.

– Василиса, – начал Творогов, – я чувствую, что ты опять влипла в какое-то тухлое дело…

– Да ничего такого, – отмахнулась я, – у одного чудака жена домой не вернулась, вот он и попросил нас выяснить…

– Василиса, – угрожающе сказал Алексей, – ты мне лучше не ври!

– Да ничего я не вру! – взорвалась я. – Не хочешь помогать – так и скажи! Никакой малости нельзя попросить!

– Да я ничего… – смешался Леша, – я сделаю. Сегодня вечером тебе позвоню…

– То-то же! – Я встала и вышла, кивнув на прощанье Милке.

Что-то я стала раздражительная, наверно, из-за жары.

Телефон зазвонил только вечером, когда мы с Бонни, отупевшие от жары, сидели в нашем крошечном садике в тени дома. Рабочие ушли, оставив после себя кучу пустых мешков перед подъездом и белые следы по всей лестнице. Было ужасно лень шевелить рукой, чтобы взять телефон, но я сделала над собой усилие, за что удостоилась неодобрительного взгляда Бонни.

Звонил доблестный капитан Творогов.

– Ну, привет, Василиса! – проговорил он строго. – Подобрал я тебе все подходящие случаи. Как ты говорила, жертвы ДТП и прочих несчастных случаев. Давай, записывай!

Я вытащила из сумки блокнот, пристроила его на колене и приготовилась записывать.

– Та-ак… – начал Творогов. – Тут у меня как-то неразборчиво… А, Портнова Л. В… погибла в ДТП напротив магазина «Червонец»… одна тысяча девятьсот тридцать второй год рождения…

– Леш, ты что – издеваешься надо мной? – прервала я его, старательно зачеркивая запись. – Ей же семьдесят восемь лет, а моей должно быть двадцать восемь! И потом, я же ищу неопознанный труп, а тут у тебя фамилия есть…

– Ну, насчет возраста – извини, это я ошибся, а что неопознанный – ты зря: у них в моргах такая путаница бывает, что поступает труп с чужими документами, так что я на всякий случай всех выписал…

– Ну ладно, давай дальше, – согласилась я. – Только чтобы хоть по возрасту подходили!

– Ну вот, – оживился он. – Как раз неопознанный труп, и возраст подходящий – примерно двадцать восемь – тридцать… три ножевых ранения… найден в сквере на тринадцатой линии, как раз район наш… твоя потерпевшая же у нас на Васильевском острове проживала?

– Ну-ка! – Я заинтересовалась. – Это, может быть, подойдет. Еще что-нибудь есть? Приметы какие-нибудь?

– Есть, есть! Родимое пятно на левой щеке и усы подковкой…

– Что?! – рявкнула я. – Какие усы? Творогов, я же тебе ясно сказала – мне нужна женщина! Женщина! Ты вообще понимаешь разницу?

– Да уж как-нибудь! – протянул он обиженно. – Вот так хочешь помочь человеку, а вместо благодарности получаешь хамство!

– Ну, не сердись! Еще что-нибудь есть?

– Да еще полно… ну вот, Мультатули Е. Е… Евгения… ай нет, это тоже мужчина, Евгений Евгеньевич… подожди… тут что-то непонятное… Пак Чен Ли… женщина, между прочим, и возраст в районе тридцати… сбита мотоциклом…

– Леша, ну ты меня просто достал! – возмутилась я. – Ну ведь я говорила, что мне нужна женщина двадцати восьми лет…

– А я тебе что предлагаю? – перебил он меня. – Женщина? Женщина! Возраст тоже годится…

– Да мою зовут Ирина Бубликова, белая женщина, внешность обычная, европейского типа, а у тебя Пак Чен Ли! Это же корейка… то есть кореянка! Явно это не то!

– Ну, ты уж очень придираешься! Все тебе не так! Ну вот, еще два покойника остались, точнее, две покойницы. Одна Соколова Вера Игоревна, восемьдесят первого года рождения, утонула в Неве около Петропавловки, и еще одна – без документов, погибла при взрыве автомобиля, лицо обгорело, но возраст до тридцати…

– При взрыве автомобиля? – переспросила я, почувствовав волнение, какое, наверное, чувствует охотник при виде свежего следа. – Вот это очень интересно! Где она лежит?

– В городском морге на проспекте Металлистов… Только сегодня ты уж туда не успеешь, там до девяти работают…