Фам фаталь - Валентина Демьянова

– Нет, как можно! Такая красавица! Просто Ольга Ильинична живет совсем рядом, тут и двух кварталов не будет... Стоит ли гонять машину, если можно пройти пешком?

Я видела, каким шалым блеском горят ее глаза, и понимала, что отказывается она просто из вежливости. Решительно распахнув дверцу, воскликнула:

– Конечно, стоит!

Вероника Валерьевна уселась рядом со мной и восторженно, почти молитвенно, прошептала:

– Красавица!

Кончиками пальцев она осторожно коснулась сначала руля, потом нежно погладила кожаное сиденье. Неожиданно движение ее руки замедлилось, и уже совсем другим, вполне прагматичным тоном дочь Галлера спросила:

– Дорого стоит?

Вопрос застал меня врасплох.

– Как смотреть... – неопределенно ответила я. – Есть, конечно, и подороже, но эта тоже немало тянет.

Она помолчала, задумчиво глядя перед собой, потом спросила:

– А если б, к примеру, продать картины моего отца... Если бы они уцелели, конечно! Хватило бы вырученных денег на такую машину?

Сдерживая нервную дрожь, я через силу засмеялась:

– Его картины высоко котируются у ценителей. На сегодняшний день несколько работ хранится в Русском музее, еще какое-то количество – в частных коллекциях. Все это крохи, и потому цена на них высока. Если взяться за дело с умом, то можно выручить очень впечатляющую сумму. Уж на такую машину, как моя, ее точно хватило бы.

Вероника Валерьевна слушала меня с горящими глазами, а когда я замолчала, с удовлетворением выдохнула:

– Значит, он действительно был хорошим художником! За плохие картины столько не заплатят!

Я растерянно моргнула, а она пояснила:

– Тетка мне с малых лет твердила, что у отца был великий талант. Я ей не особенно верила. Сама я в живописи не разбираюсь, картин отца никогда не видела. Честно говоря, я всегда думала, что она так говорит потому, что любит его и хочет утешить меня. Должно же быть у ребенка хоть что-то светлое в его беспросветной жизни. Но вы, Анна, приехали из Москвы! Вы образованная! И если вы утверждаете, что на них можно было бы купить такую машину... Я счастлива! Мне есть чем гордиться!

Мы уже довольно долго сидели в машине, нужно было трогаться с места, но я не могла заставить себя повернуть ключ зажигания.

– Вероника Валерьевна, мне очень хочется встретиться с подругой вашей матери...

– Но вам не очень удобно ехать прямо сейчас, – понимающе кивнула она.

– В общем... Да, неудобно!

Вероника Валерьевна подняла на меня глаза и тихо спросила:

– Возникли какие-то сложности?

Сложности действительно возникли. В лице Максима. Возможно, я страдала излишней мнительностью, но ехать к знакомой Галлеров после встречи с ним мне расхотелось. К сожалению, поделиться с Вероникой Валерьевной своими смутными подозрениями я не решалась. Мои откровения могли ее испугать, и она вообще отказалась бы от общения со мной. Осторожно подбирая слова, я пустилась в объяснения:

– Не то чтоб сложности... Все нормально, и в принципе мы можем отправляться хоть сию минуту, однако... если б мы могли бы навестить вашу знакомую в другой день...

– Нет проблем! В любое удобное время, – торопливо перебила меня она, положив таким образом конец моим мучениям.

Облегченно вздохнув, я выпалила:

– Тогда завтра. Во второй половине дня.

– Отлично. Так лучше и для меня. Сегодня я уже долго отсутствую, и мама наверняка волнуется. А мне еще на рынок нужно забежать...

– Я вас отвезу.

Теперь наступила ее очередь пускаться в извинения:

– Не нужно! Рынок я просто так упомянула... без задней мысли... Я и сама справлюсь.

– Все нормально. Отвезу, подожду, пока все купите, и доставлю домой, – объявила я и, не слушая робких протестов, повернула ключ зажигания.

Машина тихо заурчала и мягко тронулась с места. Вероника Валерьевна моментально забыла все сомнения и восторженно воскликнула:

– Ну что за чудо! Была б возможность, я бы тоже такую купила! Получила бы права и целыми днями гоняла по окрестностям.

Услышав это, я не сдержалась и прыснула. Мне нравилось ее жизнелюбие. Этакий неунывающий Оловянный солдатик, стойко выдерживающий удары судьбы и, несмотря ни на что, не теряющий интереса к жизни.

– Думаете, я выжила из ума?

Я не успела возразить, как она поникла и грустно прошептала:

– Наверное, вы правы. Выжила! У меня нет денег на самое необходимое, а я мечтаю о дорогой игрушке.

Утешить мне ее было нечем, и я ограничилась тем, что ободряюще потрепала по плечу. В этот момент мы как раз проезжали мимо гостиницы, и я не преминула поискать глазами Максима. На крыльце никого не было.

Посещение рынка оказалось недолгим. Несмотря на то что Вероника Валерьевна получила от меня деньги, скудные покупки уместились в небольшой тряпичной сумочке. Перехватив мой взгляд, она с кривой усмешкой пояснила:

– Я должна экономить. Конечно, та сумма, что вы мне дали, для нас очень значительна, но, если я буду шиковать, надолго ее не хватит.

Устроившись на сиденье, она поставила сумку у ног и мечтательно продолжала:

– Если б у меня были картины отца... если б они не пропали... я продала бы их и забот не знала. Можно было бы не экономить и жить в свое удовольствие. Маме купила бы новый телевизор! Она смотрит его днями и все время сердится. Он у нас старенький и почти ничего не показывает. А сама бы я поехала в туристическую поездку. Мечтаю побывать за границей. С детства мечтаю!

Неожиданно запал иссяк, и она с тихим сожалением закончила:

– Только картин у меня нет, хотя никто в это и не верит. Все ходят, выспрашивают...

– Кто ходит? – моментально насторожилась я.

– Да так... Разные все люди. Коллекционеры, работники музеев. Вот вы были у нас днем, а вечером сотрудница местного музея приходила, – рассеянно откликнулась она, не отрывая задумчивого взгляда от дороги.

– И что хотела?

– Про картины расспрашивала. Сначала долго распространялась, какую ценность они представляют для нашей культуры, потом начала допытываться, нет ли у нас каких предположений по поводу их судьбы. Но мне показалось, что дело совсем в другом. Она думает, что картины спрятаны у нас в доме. Иначе с чего бы ей призывать нас к осторожности и предостерегать от нечистоплотных охотников за произведениями искусства? В конце концов я не выдержала и прямо сказала: «Девушка! И чего вы все сюда ходите? Сами подумали бы... Разве бы мы с матерью так нищенствовали, будь