Жаркая ночь - Шеннон Маккена

После того как агентство «Бойл секьюрити» стало работать с музеем, Мэтти не один раз мастурбировал, фантазируя насчет Эбби, но вряд ли был смысл приглашать ее куда-нибудь до тех пор, пока у него не появится фора – пять миллионов баксов. Все было заранее расписано: он получит свою долю, и вперед. Неторопливо, солидно, со вкусом, без лишних разговоров. Такого у него еще никогда не было.

И вот появляется Зан с видом кота, который только что стянул что-то вкусное, и глупая сучка начинает заикаться и краснеть – точно так же, как и все остальные.

Возможно, Зан поступит как всегда: потрахается с ней какое-то время, потом ему надоест, и он бросит ее. С некоторыми такими отставленными Мэтти удавалось подружиться накоротке. Все, что им требовалось, это поныть на его плече и пожаловаться на Зана. С кем он теперь, почему он их бросил, что ему на самом деле было нужно и прочее. Зато с пятью миллионами баксов он легко сможет поиметь женщину, которую еще не трахал Зан Дункан.

Толкнув дверь мотеля «Джоди», расположенного на побережье через два городка от Силвер-Форка, Мэтти прижал руку к животу, чтобы утихомирить боль. Когда он был трезв, боль всегда сопровождала его. Иногда она становилась острой, например, когда он думал о Зане, об отце или о Люсьене, который всегда смотрел на Мэтти как на идиота.

От боли было только одно лекарство – виски: с ним боль уходила, и оставалось звонкое, покалывающее жжение.

Люсьен уже был здесь, и Мэтти съежился внутри своего пиджака, пытаясь сделаться как можно незаметнее.

Стараясь ни за что не зацепиться, он прошел между столиками и опустился рядом с Люсьеном.

– Очень глупо настаивать на встрече в этом месте, – заговорил Люсьен после малоприятной паузы. – Тем более что обсуждать нечего. Ты делаешь свою работу, я – свою. Все просто, так ведь?

– Ну да… – Мэтти с трудом проглотил комок в горле. – Просто это…

– У тебя появились какие-то проблемы? – Люсьен задумчиво глотнул виски. – Мне бы не хотелось слышать об этом, Бойл.

Мэтти сделал знак бармену, кивнув головой на стакан Люсьена. Не стоит нервничать. Это не Господь Бог, а всего лишь партнер.

– Все дело во времени, – сказал он. – Зан начал работать в музее сегодня, но мне все же нужно убедить его окончательно…

– Найди кого-нибудь еще, если этот не согласится.

Ха, как будто это так просто! Мэтти подождал, пока бармен, плеснувший виски в его стакан, отойдет, и только тогда ответил:

– Зан лучше всех подходит: он замкнут, работает по ночам, имеет оружие. Именно у тихих одиночек часто едет крыша, и они становятся маньяками, разве не так? Если он сделает эту работу, то своими руками создаст свидетельства против себя. Это выгодно с любой стороны…

– Рано поздравлять себя с тем, что еще не заработало, – усмехнулся Люсьен. – Предложи ему еще денег.

Мэтти заколебался:

– Деньги его не интересуют…

Люсьен озадаченно посмотрел на собеседника.

– Предложи столько, чтобы ему стало интересно.

– Да, конечно. Только я не могу увеличить его оплату ни с того ни с сего: он умный и не клюнет на это.

Люсьен холодно посмотрел поверх его головы.

– Будь умнее, – отрезал он.

Волна ярости чуть не погубила Мэтти, но он все же сдержался. Как он ненавидел этого типа! Высокий, мать его, не лысый и не принимает наркотики. Повезло мерзавцу!

Люсьен сделал еще глоток из своего стакана.

– Пять миллионов долларов, – напомнил он. – Ты гарантировал, что справишься со всем.

– Ну да, помню. – Мэтти кивнул. – Просто мне интересно, сможем ли мы уложиться, ведь надо еще уломать Зана.

Улыбка Люсьена была такой же дружелюбной, как у акулы.

– Поздно что-либо менять.

– Я этого не говорил, – заторопился Мэтти. – Просто поинтересовался, можем ли мы быть немного более гибкими…

– Нет. – Глаза Люсьена сверкнули ледяным блеском. – Больше не будет такого же удобного случая. Так что делай свое дело, и закончим на этом. – Люсьен со стуком опустошил стакан. – Пять миллионов долларов, не забывай об этом.

Мэтти кивнул, потом соскользнул с табурета и быстро вышел. Пять миллионов баксов слепили его. Он качался на волнах мести Зану.

И тут Мэтти вспомнил, как Эбби смотрела на Зана. Ярость, охватившая его, подействовала словно лекарство, и он внутренне собрался. Конечно, насчет отношений Люсьена и Элани, о которых ему хотелось бы вообще не знать, – это все ужасно, но, в конце концов, он же ничего не делает ей собственноручно. Это не его вина, если…

Ладно, не стоит переживать. Ему нужно найти другой бар, с другим виски, и все снова будет отлично.

Пяти миллионам осталось пройти не такой уж большой путь, чтобы наконец облегчить боль его испорченного желудка.

Угрюмые сумерки не торопясь перетекли в ночь с моросящим дождем. Зан ждал около боковой двери на выходе из нового крыла музея и, как брошенный пес, горел желанием лизнуть туфлю, которая пнула его. Сначала ему пришло в голову развлечься, и он стал мысленно составлять список полезных дел, которые ему удалось совершить за последнее время.

Когда список подошел к концу, он принялся вспоминать все глупости, сделанные им за всю жизнь и продолженные сегодняшним ожиданием под дождем.

Раньше он никогда не поступал так осознанно, саморазрушительно… и так ошибочно.

Его разум крутился вокруг нескольких противоречивых фактов. Первое – он не соответствует ее стандартам. Второе – это унижает его. Третье – каждый раз, дотрагиваясь до Эбби, он словно становился ее сексуальным партнером. Четвертое – если в самом скором времени они не займутся любовью, его просто разорвет на части.

Потому-то он и был сейчас здесь, словно ему не терпелось вновь получить порцию оскорблений. Это было чувство дикое, жаркое и совершенно неподконтрольное его всегда трезвому рассудку. Именно таким и должен быть секс. Дверь открылась, и Зан напрягся в тревожном ожидании. Потом вышла Эбби и протянула руку навстречу дождю.

Увидев Зана, она вся сжалась, как газель, готовая мгновенно улизнуть.

Зан сделал глубокий вдох, завел мотор и опустил стекло. Неплохо бы ему выглядеть не так устрашающе.

– Как ты добираешься до дома?

– Автобусом. – Эбби зябко повела плечами. – Двенадцатым до Эджмонт-роуд. Извини, Зан, мне нужно бежать, а то последний скоро отходит…

– Ладно, залезай, я тебя довезу. И не волнуйся, приставать не буду.

Ее тонкая блузка намокла под дождем и прилипла к телу.

– То, что произошло сегодня, ничего не меняет, и ты должен знать.

Зан улыбнулся.