Смертельный поцелуй - Анна Дубчак

Кафе «Летнее» было узкое и неуютное.

– Синие стены, зеленые полы и черные стулья – мрак! – изрекла Наталия вслух, оглядываясь в поисках живой души. Олегу она поручила зайти в ближайший гастроном и купить самый крупный ананас.

Наконец появился парень-бармен в полосатой, просто кошмарной, рубашке и нелепой атласной жилетке. Его помятые брюки были грязно-серого цвета, а на ботинках налипла желтоватая глина. Если прибавить к этому столь же помятое лицо и водянистые, с отеками вокруг, глаза, то станет понятным, почему кафе работает в убыток: «Не работник, а рвотный спазм».

– Добрый день. Мне надо бы поговорить с вашим директором.

– А по какому вопросу?

– По личному, конечно. Где я могу его видеть?

Бармен, не говоря ни слова, развернулся на каблуках и пошел в сторону двери, откуда он только что вышел. Наталия восприняла это как приглашение последовать за ним, что она и сделала.

Проходя узким и вонючим, как кишка мусоропровода, коридором, заставленным ящиками и какими-то подозрительными флягами, она нашла директора в самом конце коридора: дверь его кабинета была распахнута, толстый краснолицый мужчина в спортивном костюме разговаривал по телефону.

– Вот, поговорить хотят, – сказал гнусавым голосом бармен и удалился.

Директор положил трубку и посмотрел на Наталию так, словно пытался выяснить, откуда он ее знает. Но потом нахмурил брови и спросил жирным густым басом:

– Какие проблемы?

Наталия подумала, что она, наверное, просто одичала, раз ее так раздражает эта ставшая расхожей фраза: какие проблемы? Наверное, у «новых русских» это стало паролем.

– Лично у меня – никаких. Но вот второго числа от вашего кафе торговали в библиотеке… Кофе в термосе, бутерброды… Я правильно проинформирована?

– Да, у нас там «точка», ну и что? Все документы на это у меня в порядке…

– Я из милиции. – Она достала свое практически липовое удостоверение, не дававшее ей никаких прав (но иногда просто действующее на нервы доверчивых граждан, которые при виде красной корочки теряются и выдают себя с головой), и тут же спрятала его в карман. – Вы слышали об убийстве, которое произошло второго марта в этой библиотеке?

– Да, слышал, но при чем здесь наш буфет?

– А при том, любезный, что экспертиза показала: в вашем кофе находилось мочегонное средство уринофлор… Женщины, которые выпили по чашке вашего кофе, расплатились за него жизнью…

– Невероятно!

– Меня интересует вопрос: кто мог подлить или подсыпать (этот препарат бывает как в капсулах, так и в жидком виде) его в кофе? Как происходит процесс заваривания кофе и кто при этом обычно присутствует?

– Да никто особо и не присутствует. Просто бросают в термос определенное количество растворимого кофе, сахар и размешивают специальной длинной деревянной ложкой.

– Вы можете пригласить человека, который готовил кофе второго числа?

– Могу. – Он поднялся из-за стола и шумно, задевая все вокруг, вышел из кабинета. Вернулся с перепуганной девушкой лет восемнадцати. – Вот, Катя. Тут пришли из милиции, интересуются, как ты второго числа заваривала кофе, в нем, оказывается, нашли какое-то мочегонное средство.

– Но я ничего не знаю… Я все делала, как обычно.

– А могу я посмотреть, где и в каких условиях вы все это проделывали? – не унималась Наталия. Ее раздражала теперь уже и девушка: какая-то нечесаная, немытая, с затравленным лицом.

– Конечно, пойдемте…

Кухня, небольшое захламленное помещение, казалось, насквозь пропиталась запахом горелого жира и, как ни странно, плесенью. Весь потолок отсырел из-за хронических, видать, потопов, которые устраивали соседи сверху. А внизу стояла большая электроплита, от которой поднимался кверху едкий чад: на больших сковородках жарили котлеты.

Катя, едва зайдя в кухню, бросилась переворачивать котлеты.

– Вы что же, здесь одна работаете?

– Одна. Да и то зарплату не выдают. Всех посокращали. Я и на бутербродах, и на котлетах, и на пирожках… Смотрите: вот стол, на нем стоит термос, тот самый… Сначала я наливаю в него кипяток, а потом закладываю кофе и сахар. Обычное дело. Клянусь, никакого порошка не сыпала, ничего…

– А мог кто-нибудь зайти сюда на кухню без вашего ведома, открыть крышку и сыпануть туда все что угодно?

– В принципе, мог, конечно… Вон она, дверь-то, открыта! Вентиляция ни фига не работает, так мы открываем дверь. А там, извините, улица. Я могу или в туалет отойти, или в зал, или к директору, да мало ли… А в это время может зайти кто угодно…

– А что было конкретно второго числа, не помните? Может, к вам сюда кто-нибудь из знакомых зашел, знаете, как бывает… Мужчина, парень?…

– Может, и заходил, да только у меня все дни похожи друг на друга. Сплошной чад, грохот и нервотрепка. Я, наверное, скоро уволюсь отсюда…

– Понятно. Значит, ничего не помните?

– Извините, но нет…

– А кто кофе уже в библиотеке разливает?

– Кто? Да тоже я. У нас мука кончилась, пирожки печь было не из чего, так Григорий Александрович меня и отправил с бутербродами в библиотеку…