Вкус ранней клубники - Лариса Шкатула

— Останови, — как можно спокойнее повторила я. — Это вовсе не скандал. Мне нужно тебе кое-что срочно рассказать, иначе потом будет не до разговоров.

Наконец он понял по моему виду, что случилось непредвиденное, остановил машину и, облокотившись на руль, покорно кивнул:

— Говори, я тебя слушаю.

— Темка, не паясничай, мне вовсе не до шуток. Боюсь, и тебе скоро будет тоже. Ты не увидел меня в коридоре, потому что стул, на котором я сидела, закрывала открытая дверь кабинета Валерии Степановны. Словно сама судьба за руку привела меня к этому стулу и усадила…

— Белла, я знаю, ты мечтаешь написать роман, но не могла бы ты пока говорить короче и не так по-книжному?

— Хорошо! — рассердилась я, хотя в такой ситуации именно мне нужно было сохранять холодную голову. — Скажу коротко. Мне удалось подслушать разговор между Валерией и каким-то Рафиком. Они договаривались тебя убить и забрать деньги.

— Я забыл, книга, которую ты купила, любовный роман или криминальный?

Артем опять не собирался принимать мои слова всерьез. Что же делать?

Я нервно сглотнула и предложила:

— Давай я просто перескажу тебе подслушанный разговор, а ты уже сам решишь, так или не так истолковала я то, что услышала.

— Хорошо, рассказывай, — продолжал снисходительно улыбаться Артем, но по мере рассказа лицо его темнело, подобно грозовому небу. — Ты ничего не перепутала?

— Я рассказала только то, что слышала. Думай сам.

Он уставился в одну точку и шевельнул губами, как если бы хотел что-то грубое сказать, но передумал.

— Вот, значит, как они решили? И вправду, зачем брать машину с грузом? Вдруг опрокинется? Вдруг с разгрузкой будут проблемы — не в чистом же поле заниматься ею? Лучше уж сразу взять деньги. А, главное, при любом раскладе тень на Валерию не упадет. Она и груз приняла без задержки, и расплатилась, пусть даже и с финансовыми нарушениями. Во всяком разе, это не убийство.

Он говорил вслух, рассуждая и прикидывая, и лишь один раз спросил:

— Ты ничего не упустила?

— Вроде, нет… Разве что, этот Рафик упомянул о каких-то куклах.

— О куклах?

— Ну да… Мол, не положила ли Валерия в дипломат кукол. А та запротестовала: как бы я осмелилась…

— Рафик, говоришь? Не иначе, местная "Коза ностра". Небось, куклы Лерочке боком бы вышли. Значит, расчет мы получили полный…

Я вспомнила, что видела в каком-то нашем фильме, как делали этих самых кукол. Аккуратные кусочки бумаги, вырезанные по размеру купюры, а сверху и снизу по паре настоящих банкнот. На вид — обычная упаковка денег.

Артем помотал головой как конь, отгоняющий мух.

— Чувствовал ведь, что идет слишком гладко. И Санька предупреждал. Недаром же он всю дорогу был как на иголках. А эти её извинения, что на обратный путь не успела товар подготовить… Три ящика клубники забраковала…

— А Рафику этому сказала, что один.

— Даже в мелочах не может не надувать. Связаться с таким человеком!

— Но деньги-то в дипломате настоящие. Давай обратимся в милицию.

— Малыш, какая милиция! Валерия все рассчитала тонко. Ведь по документам никаких денег у меня нет. А иначе — подоходный налог, налог с продаж и прочее… В глазах закона я — преступник… Да обратись мы в милицию, деньги у нас конфискуют, и все! А как с совхозом расплачиваться?

— Значит, у нас нет никакого выхода?!

Сказать, что я была просто в отчаянии, значит, ничего не сказать.

— Как это, нет, — есть! — Артем вытащил из-под сидения свой "макаров". — Кто предупрежден, тот вооружен. И в прямом, и в переносном смысле.

Мне хотелось плакать. Рыдать и рвать на себе волосы. И посыпать голову пеплом.

Когда я провожала Артема в армию, а потом ждала, никогда я так за него не боялась. А он ведь и по боевой тревоге поднимался, и с парашютом прыгал. Отчего же сейчас я умирала от страха?

Артем запихнул пистолет за пояс брюк и прикрыл его длинной просторной футболкой.

— Этот приз, мальчики, ещё нужно заработать!

Лицо моего мужа было решительным и спокойным, но я могла представить, что творится у него на сердце. Один в поле не воин?.. Или как у Заболоцкого: "Он воин в поле, даже и один".

Я поймала себя на том, что не до конца верю в происходящее. Словно смотрю фильм, очень похожий на реальную жизнь. Такого не могло быть! Мы обычная, рядовая семья, и вдруг какие-то убийцы. Хочется рассмеяться, да вот скулы свело…

— Сейчас я отвезу тебя на автостанцию, — сказал Артем. — Благо, она в черте города. Поедешь домой на автобусе…

— Даже и не думай! — не очень вежливо прервала его я, не желая слушать. Бросить мужа одного в такой опасный момент? Да за кого он меня принимает?!

— Белла!

Не слишком ли часто в последнее время муж стал называть меня полным именем, что прежде делал лишь в минуты крайнего раздражения. Раньше это могло меня задеть, но теперь не произвело никакого впечатления.

— Не старайся, не из пугливых!

— Пойми, Белка, ты свяжешь мне руки!

— Ага, и ноги. Ты подумал, как можно одновременно стрелять и рулить? Даром что ли Саша учил меня водить вашу машину?.. Скажи, ты когда-нибудь мне изменял? Ну, там с плечевыми или ещё как?

Последнюю фразу я проговорила безо всякого перехода и не могла отказать себе в удовольствии полюбоваться на его отвисшую от удивления челюсть.

— При чем здесь это? Я знаю, ты превосходно умеешь заговаривать мне зубы, но не в такой же момент!

— А вот я тебе не изменяла.

Не знаю, чего вдруг меня понесло? Нашла время выяснять отношения. Но получилось, что ткнула в самое больное место. Лицо Артема на глазах неприятно изменилось. Взгляд стал замкнуто-презрительным, будто он столкнулся с чем-то грязным, недостойным, тем, чего от меня никак не ожидал. И потому считал всего лишь гнусной притворщицей.

Я знала своего мужа достаточно, чтобы и без слов прочесть на его лице: другая женщина постаралась хотя бы не нарываться на грубость. Он даже отвернулся от меня и смотрел в окно, будто именно там происходило сейчас самое интересное.

— Иван Александрович тебя видел.

— Какой Иван Александрович? Где?

— Не притворяйся, — произнес Артем устало, — у нас нет времени выслушивать сказки.

— Нет уж, ты скажи, — уперлась и я; даже если мне суждено умереть, я хочу прежде избавиться от клейма предательницы. Не очень заслуженного.

— Пожалуйста. Иван Александрович — наш главный механик. Он хороший мужик, не какой-нибудь дешевый сплетник. Но однажды он поинтересовался, не развелись ли мы с тобой? Я сразу догадался, что вопрос задан неспроста. А он тут же пошел на попятную. Мол, возможно он что-то не так понял, или перепутал меня с кем-то. Но ты же знаешь, если я в кого-то вцеплюсь…