Преступление в двух сериях - Марина Серова

— Киря!

— А, Таня, ты приехала, — устало приветствовал меня подполковник. — Видишь? — кивнул он в сторону трупа.

— Вижу, — кивнула я. — И что?

— А ничего, Танечка, ни-чего, — грустно ответил Кирьянов. — Никто ничего не видел, мальчишки услышали выстрел, подумали — петарды взрывают. И прибежали сюда. Наверное, спугнули убийцу — Шолонского застрелили буквально только что. Здесь, среди деревьев, легко скрыться. Разумеется, никто ничего не заметил.

В голосе Кирьянова звучала вселенская тоска. Он мрачно, нахмурив брови, смотрел на распластанное под деревом тело Шолонского. Будто пытался испепелить Глеба Денисовича своим взглядом. Не поможет, милый Киря, Шолонский и так уже мертв. Придется разбираться с убийством.

— А на его работу сообщили?

— Да нет, когда? Мы сами недавно приехали, — пожал плечами Кирьянов.

— Как же он здесь оказался? — Произнесенный вслух, вопрос показался еще более важным. К чему было директору процветающей фирмы забираться в глубь отдаленного парка? Не понимаю. Решительно не понимаю.

— Что? — переспросил Кирьянов. — А, не знаю. В самом деле, что Шолонскому здесь делать? — озадачился подполковник. — Вдалеке от дорог и прочего. Думаешь, кто-то знакомый попросил аудиенции?

— Зде-есь? — выразительно протянула я, иронично глянув на Владимира. — Нет, я полагаю, все несколько сложнее. По всей видимости, кто-то требовал сохранения тайны, и Шолонскому предстоящий разговор показался достаточно важным. Что же такого важного собирались ему сообщить именно здесь, в пустынном парке?

Помолчав, я задала еще один вопрос:

— Следов нет?

— Нет, — недоуменно развел руками Киря. — И оружие тоже не обнаружено. Вообще ничего не нашли! Только… В пиджаке убитого обнаружена достаточно крупная сумма денег в валюте.

Я осмотрела место происшествия, но ничего полезного обнаружить не удалось и мне. От Кирьянова я также ничего не добилась.

Потом я пообщалась с мальчишками, обнаружившими труп, и была несколько шокирована их цинизмом. На ребятню труп не произвел особого впечатления — напротив, подросткам очень понравилось, что они смогли принять участие в столь важном деле. Они всеми силами пытались помочь милиции, строя версии одна безумнее другой, при этом хихикали и переглядывались. Я узнала только, что они услышали достаточно громкий щелчок, когда сидели неподалеку. Почти сразу прибежали на место происшествия, естественно, распространяя дикий шум, и увидели мертвеца. Никого, кто удалялся бы из парка, дети не заметили.

Я обошла окрестные дома, которые стояли, правда, довольно далеко от парка, и расспросила гулявших под осенними тучами бабок да выпивавших вокруг пенька, оформленного «под стол», мужичков. Но те даже выстрела не слышали.

Разобравшись с возможными свидетелями преступления и не почерпнув из многочисленных бесед ровным счетом ничего полезного, я отправилась к Кармишину. Во-первых, следовало прояснить, нужно ли мне разбираться с убийством или ограничиться поиском документов. Во-вторых, хотела узнать, не из офиса ли Шолонский приехал в парк. Я предполагала, что именно из офиса, ведь рабочий день в самом разгаре, а у директора фирмы с раннего утра и до позднего вечера бездна административных дел. И если моя догадка подтвердится, нужно будет особо заняться выяснением того, что за причина могла сорвать Глеба Денисовича с рабочего места и заставить его отправиться в отдаленный сосновый парк.

До офиса фирмы «Луч» я добралась быстро и, оставив машину на стоянке, набрала на сотовом номер Кармишина. Трубку взяла секретарша. Истеричным голосом она осведомилась:

— Вам кого?

— Позовите, пожалуйста, господина Кармишина, — вежливо, но твердо попросила я.

— А кто его спрашивает? — удивленно спросила секретарша.

— Татьяна Иванова, — ответила я и приготовилась к ожиданию.

Но Кармишин откликнулся очень быстро:

— Таня, здравствуйте, я как раз пытался до вас дозвониться. Мне нужно срочно с вами поговорить. Вы в курсе, что произошло?

— Да, — коротко бросила я. — Александр Николаевич, может быть, вы спуститесь вниз? Моя машина на стоянке у вашего офиса.

— Может быть, вам лучше подняться? — вежливо предложил Кармишин. — Я скажу, чтобы сделали кофе.

— Александр Николаевич, мне не хотелось бы терять время, — уверенно откликнулась я, — но если вам так будет удобнее…

— Ну что вы, Танечка, — пошел на попятную замдиректора, — я сейчас к вам спущусь, подождите.

Услышав отбой, я бросила сотовый на заднее сиденье, закурила и огляделась. На стоянке было не много машин. Ветер гнал листья по пустынным дорожкам, золотистые ажурные листики лежали на капотах и крышах автомобилей.

Я перевела взгляд на двери здания из стекла и бетона, на огромной вывеске которого претенциозно светилось название фирмы. Да, «Луч» и в самом деле очень даже раскрученное предприятие.

Двери распахнулись, и вышел Кармишин. Впрочем, сначала показалось его брюшко, над которым торчал, покачиваясь, дорогой и излишне накрахмаленный галстук. Александр Николаевич осмотрелся, я приоткрыла дверцу машины и призывно махнула рукой, и замдиректора — интересно, какую должность он займет теперь, после смерти Шолонского? — подошел ко мне.

— Таня, все это просто ужасно. — Кармишин плюхнулся на сиденье рядом с водительским, и я ощутила, как осела машина. — Не могу понять, кому потребовалась смерть Глеба?

— Александр Николаевич, каким образом Шолонский оказался в парке, далеко от места работы?

— Ему позвонили, — задумчиво произнес Кармишин, наморщив лоб. — Я слышал, как Глеб о чем-то встревоженно говорил в телефонную трубку, потом он собрался и вышел, я даже не успел его расспросить. Кажется, прозвучало слово «чертежи», но я не уверен, — признался он. — Впрочем, да. Глеб говорил в трубку, что обязательно подъедет, и на что-то соглашался, это я помню точно.

— Как вы считаете, — осененная новой мыслью, заинтересовалась я, — могли Шолонскому позвонить и сказать, что вернут чертежи? В таком случае он согласился бы поехать неизвестно куда?

— Конечно! Ведь Глеб очень переживал по поводу потери чертежей. Думаю, если бы ему позвонили и предложили вернуть их — под любым предлогом, могли, например, сказать, что нашли пакет в мусорном баке и увидели фамилию Шолонского, — Глеб отправился бы к черту на кулички. Скорее всего так оно и произошло, иначе Глеб бы не оказался в том парке. У него в последние дни была одна забота — чертежи, доведение их до ума. Кстати, он бы с удовольствием заплатил тому, кто вернул бы бумаги. Какая, к черту, разница, на что потратить деньги — на черновики или на выкуп оригиналов? Во втором случае зато время бы сэкономили… Послушайте, а ведь он взял деньги из сейфа… Может, и правда Глебу предложили выкупить чертежи? — предположил Кармишин задумчиво.

Я молча ждала, позволяя клиенту высказаться. Сведения, полученные от него, были интересными. В самом деле, Шолонского могли сейчас вытащить из офиса только под предлогом возвращения чертежей. Он поехал на встречу с «доброжелателем», никого не предупредив, и…