Риск, засада, пистолет - Марина Серова

В кабинете Мельникова было накурено. Андрей, откинувшись на спинку стула, мрачно сверлил взглядом заплаканную Верочку. Оба сразу повернули ко мне головы, Верочка с надеждой, а Андрей с явным отвращением.

— Прибежала, — процедил Мельников, — подружку выручать!

— Ладно тебе, — отмахнулась я, — что она тебе рассказала? Была она там? Ее окурок?

— Ты откуда знаешь? — подобрался Андрей. — Почему мне сразу не рассказала?

— Да только сейчас, внизу сообразила, старая дура! Когда пыталась понять, зачем тебе Вера понадобилась.

— Ладно. — Он снова откинулся на спинку стула, вытянул ноги. — В таком случае расскажите, пожалуйста, гражданка Ширяева, что вы делали вчера, после шестнадцати часов.

— Я ведь уже все рассказала, — всхлипнула Вера.

Да, вид у моей Верочки был ни в сказке сказать, ни пером описать. Глаза красные, и вокруг них черно от расплывшейся туши. Губки распухли. Нос тоже распух и покраснел. С таким носиком в театр не пойдешь… Я ей сочувствовала, попала она в историю. Но, не скрою, мне приятно было видеть высокомерную Верку с распухшим красным носом. Для полного счастья мне захотелось увидеть в таком состоянии еще и Людмилу. Она, конечно, помогла мне, посочувствовала, притащила лед. Спасибо ей за это. Но если бы она сейчас сидела рядом с Веркой и тоже хлюпала, мне больше уже ничего не нужно было бы. Спокойно доживала бы свой век, никому не завидуя.

— А вы еще раз. У нас, барышня, допрос идет. Слышали ведь, подруга ваша интересуется! А она сейчас лицо официальное. Имеет полное право участвовать в допросе. — Господи, как хорошо ему удается говорить таким противным голосом.

— Хватит тебе, Андрей, — все-таки пожалела я Веру. — А ты, Вера, давай рассказывай, не тяни.

Вера высморкалась, вздохнула и, глядя на меня несчастными глазами, начала:

— Когда ты с этим охранником ушла в зал шептаться, Петечка словно взбесился. Он и так все время дергался, ты видела, а тут устроил форменную истерику. Понес совсем уж какую-то чушь, что заговор против него, что ли… В общем, мы с Игорем даже растерялись. Елена Александровна попробовала его успокоить, чаем отпоить. — Она нервно хихикнула. — Она всегда, как только напряжение какое-нибудь, всех начинает чаем поить, это у нее способ такой гасить конфликты.

— И помогает? — с неожиданным интересом спросил Мельников. Очевидно, ему Вера про чаетерапию Елены Александровны не рассказывала.

— Как вам сказать, — Вера пожала плечами. — В целом помогает, сложно ведь ругаться, когда чай пьешь. Основная трудность — это усадить за стол скандалистов. Ну вот… Петечка и на нее накричал, потом схватил свой портфель и убежал. А мы сидим, как дураки, и смотрим друг на друга. Тут я и подумала, что странно это все. Он, конечно, натура творческая, нервная, поскандалить всегда любил с размахом, с удовольствием. Но то, что он вчера вытворял, это уже ни в какие ворота… Раньше он себе такого не позволял. Вот я и подумала…

Она потянулась к пачке, лежащей на столе, достала сигарету. Я последовала ее примеру. Андрей зажег нам спичку, потом тоже закурил.

— Вот я и подумала, что странно он себя ведет, — продолжила Вера, — и решила пойти к нему, поговорить, он там рядом живет. Выясню, думаю, в чем дело, может, он видел что подозрительное, может, сам какую-нибудь глупость сделал… — Вера затянулась сигаретой и замолчала.

— Дальше! — потребовал Андрей.

— Пришла я к нему, — покорно продолжила Вера, — хотела позвонить, а дверь открыта. Я удивилась очень. Дверь у него железная, тяжеленная, как у сейфа. Вообще, те, у кого такие двери стоят, закрывать их не забывают, а Петечка же музейный работник, у них у всех к дверям и запорам отношение трепетное. — Голос ее дрогнул. — Они же на безопасности помешаны все.

— Кстати, а почему убийца не захлопнул за собой эту самую дверь? — спросила я. — Пока бы разобрались, что Петечка исчез, пока бы догадались взломать дверь, сколько времени прошло бы.

— А ею хлопай не хлопай, наглухо не закроется, там собачки нет, — пояснил Андрей. — Она с обеих сторон закрывается только на ключ. В замке он не торчал, а искать по карманам покойника у убийцы времени не было. Продолжайте, Вера Петровна.

— Я зашла, окликнула Петечку, а он не ответил. Потопталась немного на месте, потом включила свет в коридоре, там темно было. Пошла в комнату, а там… — Вера закрыла глаза и продолжила глухим голосом: — Я не помню, что дальше было, честно. Помню только, что сидела, смотрела на Петечку и курила. — Она повернулась к Андрею. — Я не помню, где я взяла блюдце, на кухне или оно в комнате стояло, действительно не знаю!

— Долго ты там курила? — спросила я.

— Не знаю. Нет, — Вера пожала плечами. — Минуты две-три. Потом встала и ушла.

— Куда?

— В парк. Ходила там.

Я обменялась взглядом с Мельниковым. Он вздохнул и развел руками.

— Верочка, душа моя, — ласково спросила я, — а ты никогда не слышала, что в таких случаях не худо было бы вызвать милицию?

— Таня, честное слово! Я когда немного пришла в себя, сразу об этом подумала. Но когда пошла назад, то увидела, что у дома уже полно ме… милиции. Ну я и ушла…

Андрей отвернулся к окну и что-то пробурчал. Явно не стихи. Потом снова сощурился на Веру.

— Теперь, пожалуйста, еще раз расскажите, кого вы там видели.

— Во дворе я ни на кого не обратила внимания, о своем думала, — она виновато посмотрела на меня, потом на Андрея. — А когда в подъезд входила, то женщину встретила, с ребенком. Симпатичный пацанчик, года четыре ему. Он яблоко грыз, а женщина несла машинку, здоровый такой самосвал. Потом, уже на первом этаже, мужчина мне навстречу спускался. Так, маленький, плюгавенький, ничего особенного. Плащ серый, ботинки коричневые… — Вера пожала плечами, давая понять, что подобных мужчин она не разглядывает.

— Верочка, но у него же и лицо было, наверное? Вспомни, — попросила я.

— Какое там лицо, кукиш вместо физиономии, — она небрежно махнула рукой. — И волосенки дыбом.

— Как это? — подал голос Андрей.

— Ну стрижка такая, вроде «ежика». Гоблины всякие часто так стригутся.

— Ясно тебе, Иванова, с чем приходится работать? — картинно вздохнул Андрей. — Будем теперь искать хмыря с мордой кукишем, в сером плаще и коричневых ботинках! Ах да! Еще и «волосенки дыбом». Как бы не забыть.

— Вы что… вы думаете, что это он Петечку? — Вера начала стремительно бледнеть.

— Вот только припадков мне здесь не хватало! — вскинулся Мельников. — Подписывайте протокол, гражданка Ширяева. Танька, забирай ты ее отсюда, Христа ради! Глаза б мои на нее не смотрели, это же надо додуматься, «морда кукишем»!

Я показывала пальцем, и Верочка быстро черкала ручкой. Подписанный протокол я подала Андрею, а он сунул мне пропуск и снова рявкнул на нее: