Не без вранья - Елена Колина

«…Я рассказала ему все и сказала, что немедленно уйду от Володи, если ему, Осе, это тяжело. Ося был очень серьезен и ответил мне, что „уйти от Володи нельзя, но только об одном прошу тебя — давай никогда не расстанемся“. Я ответила, что у меня и в мыслях этого не было».

Зачем ей торжественно признаваться в измене, если роман с Маяковским и так был на виду, если Брику это было безразлично и если они с Осипом, как выразилась Лиля, «жили в разводе»?

Что же происходило у Бриков в пятнадцатом году? Какую страшную тайну скрывает Лиля?.. Что она была женой Брика и любовницей Маяковского? Но ведь это не «страшная тайна», и потом, позже, Лиля никогда не стеснялась того, что одновременно была «женой Маяковского» и чьей-то любовницей…

А вы никогда не замечали, что люди часто скрывают что-то простое, совсем простое, безобидное? И если мы случайно узнаем об этом, то недоуменно пожимаем плечами и думаем: «Господи, ну что тут было скрывать?!», всем это безразлично, а человек старается, скрывает… На самом деле человек скрывает то, что нарушает тот образ себя, который он хочет иметь в глазах других людей. Может быть, Лиля как все остальные люди?.. Ни за что не хотела признаться, что они с Осипом переживали тогда собственную драму, не красивую и продвинутую, а скучно буржуазную и не имеющую никакого отношения к Маяковскому. Что Лиля была тогда как все. Не муза авангарда, не замечательная женщина своего времени, не великая любовница, не знаменитая Лиля Брик, а просто Лиля, которую разлюбил муж. Отношения Лили и Осипа не прекратились — Маяковский, хоть и описывается многими как любитель пострадать, ревновать, мучиться, быть несчастным, не стал бы ревновать к давно прошедшему, если бы отношения Лили с мужем все еще не были актуальны, а в его стихах того времени живая страстная ревность.

Отношения Бриков не прекратились окончательно, но именно тогда их «личная жизнь как-то расползлась», и произошло это по вине Осипа — это он к Лиле охладел, а не она его разлюбила. Бывает же так, чтобы муж разлюбил, и признаваться в этом неприятно, вот Лиля и играла в игру «ни за что никому не скажу!». Не было никакого одномоментного — сегодня, в сентябре — прекращения физической близости, вот Лиля и путается в датах. Просто в пятнадцатом году началось его к ней физическое охлаждение, но отношения Лили и Осипа не прекратились, а поддерживались — при помощи Маяковского.

Лиля говорила, что Осип обладал средним темпераментом. Что она имела в виду?

Не страстным, требующим секса каждый день, а средним, то есть нормальным? Норма секса для среднего темперамента — два раза в неделю. Но это — если все хорошо, все нормально. А если нет?.. Может ли быть, что муж после нескольких лет брака больше не хочет близости? Или не хочет близости в той степени, которая была прежде? Вдруг пропало волшебство, пропала химия, гормоны влюбленности у Осипа больше не вырабатывались, и сексуальная жизнь Лили и Осипа стала рутинной? И днем он все так же нежно любил Лилю, а на ночь уходил от нее в другую комнату, и так случалось все чаще и чаще? А у Лили был бурный темперамент.

Это непростое сочетание — средний темперамент и бурный. Средний темперамент после нескольких лет брака почти ничего не хочет, а бурный воспринимает это нежелание как трагедию. Осип любил Лилю, его не интересовали другие женщины, и никаких связей у него не было, но Лиле все это казалось — ужас, любовь пропала!.. Для нее это была трагедия, не потому, что она не могла удовлетворить свои сексуальные потребности с другими, а потому, что — неужели ее, такую очаровательную, можно больше не хотеть?

Это не была глупая женская интрига — сделать рутинный секс страстным, вернуть любовь мужа при помощи любовника. Брик не ревновал ее, и Лиля не пыталась возбудить в нем ревность к Маяковскому — слова «ревность» вообще не было в их семейном обиходе. Но Осип охладел к ней, и, прежде чем привыкнуть к другой схеме отношений с мужем, Лиля попыталась оживить физические желания Осипа при помощи страданий Маяковского, которого он любил… Все это не предполагало секса втроем, а предполагало только мучения Маяковского — обдуманно или невольно, но Лиля его психологически использовала.

Друг Маяковского, поэт Василий Каменский: «Об этом специально книгу можно написать, что они с ним делали. Там совершенно феноменальный перелом произошел, когда он с ними познакомился».

Фрейд сказал бы, что Маяковский ни за что не полюбил бы Лилю, если бы при ней не было Брика, что Маяковский влюбился в Лилю и Осипа как в единое целое. И что в основе его любви к Лиле и Осипу лежала жажда детско-родительских отношений… Что Брики были взрослые, уверенные в себе люди, — не думают, зачем живут, но живут с полным правом, а Маяковский — невзрослый, закомплексованный невротик, живет неуверенно… Что Маяковский был мальчишка-сиротка, и от неприкаянности и неуверенности, от сознания своей ненужности он с радостью усыновился, нашел себе семью, где были умный папа и красивая мама… Что ему непременно нужно было, чтобы Лиля была ему немножко мамой, а Осип — немножко папой.

Ну и что?.. Какая разница, что сказал бы Фрейд и какую умную теорию подвести под простые вещи — просто человеку было холодно и одиноко, а стало тепло и нежно, и, конечно, он не захочет уходить из такого дома. Брики сразу же щедро дали Маяковскому семью. Ведь что такое семья — где тебя хотят, где ты интересен. Маяковский был им бесконечно интересен, он был уже не ничейный, он был Лилин и Осин, и они не просто восхищались его стихами, они восхищались им самим, восхищались, хвалили, ругали и нежничали.

Лиля: «…Мы называли его Щен».

Щен — щенок. Щенку плохо быть одному, щенок не кошка, не хочет быть сам по себе, собака бывает кусачей только от жизни собачьей, когда каждому ясно, что эта собака — круглая сирота, прекрасна собака, сидящая в будке, у нее расцветают в душе незабудки…

Брики не виноваты, что они были взрослые, а Маяковский невзрослый… Но все-таки он был уже большой мальчик, и они принялись с ним играть во взрослые психологические игры — кто кого любит, кто кого ревнует…

После знакомства с Бриками Маяковский резко изменился, стал мрачным, угнетенным, это очень тревожило его мать… — так говорил Каменский. Что они с ним делали?.. Может быть, это было что-то «очень страшное», но что?.. Маяковский в самом начале романа был мрачен — почему мрачен, а не счастлив? Потом, когда Маяковский уже был памятником, Лиля хотела представить дело таким образом, что у них не было любовного треугольника. Но ведь трое — это всегда сложно, в отношениях троих друзей всегда есть вихри, кто-то один в центре, а остальные двое его делят… А здесь все-таки была любовь, был секс…

Брики жили в культурном пространстве начала века, а излюбленная история начала века, о которой столько было написано романов, — как взрослая пара соблазняет юного незрелого человека. Соблазняет не обязательно сексуально, чаще психологически… Мы не узнаем, было ли так на самом деле, но — могло ли быть?

Брик влюбился в Маяковского, Лиля как любящая жена поддержала игру, и психологически они соблазнили его вдвоем: сложные отношения, изысканные чувства, новая жизнь, нежное внимание… Лиля и Маяковский после любви не разошлись по домам, а пришли к Брику. Маяковский плачет на груди Брика, жалуется, что Лиля его не любит, хочет его сочувствия… Муж оказался вовлеченным в жалобы любовника, и это ясно говорит о том, что, хотя сексуально Маяковскому нужна была Лиля, весь эмоциональный любовный опыт проживался ими втроем. Это не извращенное воображение, и не испорченность Бриков, и не то самое плохое предположение, которое обычно оправдывается, — это просто история своего времени.