В стиле "фьюжн" - Иван Жагель

— Сомневаюсь…

— Никаких следов взлома?

— Никаких.

— И вы не замечали здесь присутствия посторонних? Ну, не так стоят стулья, перевернуты бумаги.

— Не замечал.

— Может, были какие-то следы на подоконнике — все-таки ваш офис не высоко, второй этаж?

— Вроде нет…

Следователь помолчал, давая возможность Чернову найти еще какие-то объяснения появлению в дизайнерском бюро кошмарной улики, как-то оправдаться. Но так как Федор продолжал молчать, он разочарованно сказал:

— Придется вам пройти с нами. В камере предварительного заключения у вас будет время подумать.

— Но это невозможно!!

— В этом мире все возможно. Не заставляйте меня применять силу.

Было очевидно, что спорить с ним бесполезно. А любые уговоры в данном случае выглядели бы просто смешно. Растерянно оглядев присутствующих, Чернов поднялся.

Подручные Павленко пошли вперед, дабы исключить возможность побега. Один из них бережно нес на вытянутой руке помешенную в целлофановый пакет злополучную подставку. Потом плелся Федор, и замыкал эту процессию сам следователь. В таком же порядке они вышли из бюро на лестничную площадку, и здесь случилось неожиданное.

Едва оперативники стали спускаться вниз, Чернов бросился вверх. Он мчался, как горный козел, перепрыгивая сразу через три-четыре ступеньки. И хотя Павленко почти сразу же побежал за ним, но фактор неожиданности дал Федору фору в целый лестничный пролет.

— Стой! Стой, стрелять буду! — пронзительно закричал следователь, впрочем, даже не делая попытки вытащить пистолет из кобуры, так как это затормозило бы его еще на пару секунд.

Да и смысла в применении оружия не было. Казалось, Чернов все равно обречен, однако на площадке последнего этажа имелась прикрепленная к стене металлическая лестница, ведущая на чердак. Квадратный люк в потолке был закрыт на маленький навесной замок и одного хорошего удара плечом оказалось достаточно, чтобы он отлетел в сторону. Так что Федор успел взобраться наверх и закрыть крышку еще до того, как его преследователи ступили на лестницу.

Павленко подналег на люк снизу, но он не поддался — очевидно, беглец стоял на крышке. А вдвоем приложиться здесь было невозможно.

— Послушай! — тяжело дыша, окликнул Федора следователь. — Ты совершаешь непоправимую ошибку. Это только осложнит твое положение!

— Я не крал танцовщиц! — донесся сверху приглушенный, полный отчаяния голос.

— Возможно. Но после твоего побега убедить в этом любой суд будет в сто раз тяжелее! Клянусь, мы во всем разберемся объективно!

— Нет, я вам не верю! Вы все свалите на меня!

— Даю тебе слово!

На какое-то время возникла тишина, и милиционеры обнадеживающе переглянулись. Их доводы вроде бы достигли цели. Но тут сверху что-то грохнуло, посыпалась штукатурка, из щелей дунуло пылью, а потом послышался топот убегавших ног.

Павленко попытался еще раз надавить на люк плечом, но он опять не поддался.

— Завалил чем-то тяжелым! — понял майор. — Нельзя дать ему уйти через другие подъезды! — и скомандовал оперативникам: — Ты — остаешься здесь, а ты — за мной!

Несмотря на впалую грудь, следователь был в неплохой форме. На то, чтобы сбежать вниз и выскочить на улицу, у него ушло не более двадцати секунд.

Подъездов оказалось четыре. Проверить их все одновременно было невозможно. Тогда Павленко приказал сопровождавшему его сотруднику контролировать выходы, а сам побежал в соседний подъезд.

На последнем этаже здесь тоже имелась лестница на чердак и такой же люк. Только замок был повнушительнее. Во всяком случае, на удары плечом он не поддался.

Делать было нечего: достав пистолет, следователь всадил пулю в замок, предварительно прикрыв глаза ладонью. Грохот выстрела в тесном пространстве оглушил его, в нос ударил запах горелого пороха, а в макушке он ощутил резкую боль — кусок отлетевшей дужки рассек ему кожу. Однако это были пустяки. Главное, что теперь путь был свободен.

Павленко откинул люк и взобрался на чердак. Здесь было сумрачно и очень пыльно. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сориентироваться. Беглеца нигде не было видно, но в дальнем углу через распахнутое чердачное окно в это темное царство вливался веселый столб солнечного света.

Добежав туда и выбравшись на крышу, следователь сразу понял, что Чернова они упустили. На другую сторону дома спускалась пожарная лестница. А за домом шли какие-то гаражи и дальше — подъездные железнодорожные пути к хорошо просматривавшемуся отсюда Рижскому вокзалу. Спрятаться в таком месте было проще простого. Можно было, конечно, попытаться блокировать район, но пока приехало бы оцепление, пока людей проинструктировали и расставили по местам, сбежавший дизайнер успел бы уехать в другой конец города.

Поэтому Павленко лишь устало присел на крышу. Рана на голове у него саднила, но еще сильнее болела душа. За пятнадцать лет службы он так и не привык к тому, что приличные на вид люди бывают отъявленными мерзавцами.