Поверишь этому - поверишь всему - Джеймс Хедли Чейз

«Он победил меня».

– А может, вы попросили бы вашего друга доктора Раппака осмотреть ее?

– Эту старую калошу? Да он уже никому не может помочь, кроме своих нищих наркоманов.

– Я думал, что вы друзья.

– Да нет, что вы. Просто встречались пару раз на благотворительных вечерах. Он вообще-то безобидный старик.

– А Видаль знает о состоянии жены?

– Пока нет. В случае необходимости этим займется Фонтен после консультации со своим светилой-психологом.

Я направился к двери.

– Пожалуйста, сообщите мне, если что-нибудь разузнаете. Я все-таки чувствую некоторую ответственность…

– Не стоит так переживать. Это могло случиться в присутствии кого угодно. В конце концов, люди часто щелкают пальцами.

Я направился к себе и застал Кони уже за работой. Мы поздоровались, и я занялся вскрытием конвертов.

Вскоре во мне созрело решение во что бы то ни стало навестить Вал.

Дав Кони задание и сообщив, что я отлучусь минут на пятнадцать, я вышел из кабинета. Длинный коридор, по которому можно было дойти до комнаты Вал, был пустынен. Быстро пробежав его, я остановился у двери, прислушался, а затем тихонько постучал.

Ответа не последовало. С бьющимся сердцем я открыл дверь и заглянул в спальню. Вал лежала на широкой кровати.

– Вал!

Оставив дверь полуоткрытой, я быстро пересек комнату и остановился возле кровати. Меня передернуло при виде Вал: она страшно осунулась, черты лица заострились; пустой взгляд безжизненных глаз поверг меня в шок.

– Вал!

Она не пошевелилась, глаза все так же смотрели в одну точку. Каждая лишняя секунда, проведенная мною в этой комнате, была чревата опасными последствиями. В любой момент кто-то мог войти, а мне было нечем оправдать мой приход сюда.

Интересно, если я ввел ее в это состояние, щелкнув пальцами, то, может, удастся вернуть ее к жизни таким же способом? Вот ведь и Дайер говорил…

Но имею ли я право делать такие опыты?

– Вал!

Никакого ответа. Я коснулся ее руки. Реакция – ноль. Надо было решаться.

Подняв руку, я два раза щелкнул пальцами. Она отреагировала мгновенным конвульсивным движением. Глаза стали оживать, и женщина посмотрела на меня.

– Все хорошо, дорогая. Это я, Клэй.

Вжавшись в подушки, она вдруг затряслась, закрыв лицо руками.

– Вал! Очнись! Это я, Клэй.

Она отняла руки от лица. В ее глазах был ужас.

– Ты не Клэй! Я знаю, кто ты. Убирайся, дьявол!

Я отскочил к двери.

– Убирайся!

Ее голос сорвался на визг.

Подавленный и разбитый, я вышел в коридор и закрыл дверь. Прислонился к стене, чтобы подавить приступ тошноты. И вдруг понял, что потерял ее. Она стала путать меня с Видалем!

Как во сне, я спустился по лестнице и прошел к моей машине. Лишь посидев немного в ней и кое-как успокоившись, я немного пришел в себя. И тут в моем мозгу сформировалось твердое решение: надо убить Видаля! Другого пути нет.

Но вначале нужно раздобыть орудие.

Я остановился на углу Тэрипайк и Ист-стрит и, припарковав машину, двинулся пешком на север, направляясь в квартал Гарлем.

На протяжении всего пути меня сопровождали любопытные, настороженные или попросту враждебные взгляды. Не обращая на них внимания, я шел вперед, разыскивая какую-нибудь мелочную лавку.

Наконец на углу Сатерн-Бич я заметил то, что мне было нужно. Толкнув дверь, я вошел внутрь.

Меня сразу же обдало тяжелым запахом потных человеческих тел. У длинного прилавка толпились человек десять – пятнадцать цветных со свертками и узлами, в которых находился их жалкий скарб. Его-то они и собирались сбыть трем разбитным клеркам, стоявшим за прилавком с безразличным и надменным видом.

Наконец меня заметили, и какой-то чернокожий знаком предложил мне следовать за ним.

Я так и сделал, и мы, отойдя от прилавка, очутились в небольшом темном закутке, где сидел старый негр в черной полотняной робе, накинутой на белую фланелевую рубашку. Его лицо расплылось в подобострастной улыбке.

– Что вам угодно, сэр?

– Мне нужен револьвер, – сказал я, совершенно безразличный к тому, что он обо мне подумает.

– Понятно. – Он не выразил ни малейшего удивления, словно я попросил цветочный горшок или будильник. – Значит, вам нужен револьвер… А может, возьмете спортивное ружье? У меня есть отличный «винчестер» двенадцатого калибра. Кля-нусь, вы не пожалеете…

– Мне нужен револьвер, я уже сказал.

Добавить мне было нечего, так как я совершенно не разбирался в системах и марках оружия.

Негр широко улыбнулся, обнажая желтые крепкие зубы.

– Да, да, сэр, понимаю. Теперь многим понадобились револьверы. Ведь часто приходится защищаться от кого-нибудь, не так ли, сэр? У меня найдется кое-что для вас. – Его проницательные глаза ощупывали мою фигуру. – Цена немного выше обычной, но зато и вещь отличная – специальная полицейская модель, «кольт» тридцать восьмого калибра. Очень редкий экземпляр.

Я не знал, действительно ли эта штука так хороша, но не мог же я попросить у него совета, из чего лучше застрелить Видаля.

– Отдаю за сто тридцать долларов, это совсем недорого, сэр.

Теперь его глаза алчно сверлили мое лицо.

– Ладно, показывайте.

Он вышел и вскоре вернулся с револьвером. Холодная дрожь пробежала по моему телу, когда я рассматривал короткий ствол, массивный курок и тяжелую рукоятку.

– Вы живете поблизости, сэр? – допытывался негр. – Да, теперь в этом районе стало опасно ходить по улицам. Вот лет тридцать назад была благодать. А теперь люди часто приходят ко мне, просят помочь защитить себя. Но с такой вещью, – он любовно погладил револьвер, – вы можете спать спокойно.

– Я ничего не понимаю в оружии. Покажите мне, как им пользоваться.

Десять минут спустя я вновь мчался сквозь духоту и ветер. В кармане у меня лежал купленный «кольт».

Вернувшись в резиденцию Видаля и оставив машину на стоянке, я направился к дому. Тут я увидел, что по ступенькам крыльца спускаются доктор Фонтен и какой-то невысокий плотный мужчина, который, видимо, и был специалистом по нервным расстройствам.

Они о чем-то увлеченно спорили; Фонтен, вытянув вперед свою длинную шею, раз за разом отрицательно взмахивал рукой, видимо, не соглашаясь с коллегой.

Потом они сели в машину и уехали.

Неожиданно откуда-то появился Дайер. Увидев меня, он направился в мою сторону.

– Где вы были? – спросил он.