Унесенные ведром - Дмитрий Подоксенов

— Что ещё… — недовольно начал Виктор Васильевич, но тут же получил удар рукояткой пистолета в лоб, от которого изумлённо выпучил глаза и повалился кулём на наборный паркет собственной прихожей.

Альберт ужом скользнул внутрь, аккуратно, чтобы, не дай бог, не захлопнуть, прикрыл за собой бронированную дверь с секретным замком и склонился над Папановым. Вот тут бы ему самое время было выполнить заказ, да и покинуть эту квартиру с максимально возможной скоростью, но, как уже говорилось выше, жадность застила Ростоцкому глаза — он взалкал воровских денег.

Альберт включил музыкальный центр, связал Папанова сорванным со штор витым шнуром и, отдуваясь, отволок тяжёлое тело в ванную. Перевалив держателя общака в огромную ёмкость, которой больше подошло бы название «бассейн», он открыл оба крана на полную мощность и пошёл осмотреться. В квартире был идеальный порядок и, конечно же, никаких следов большой суммы денег. Сделав музыку погромче, Альберт вернулся в ванную.

Папа уже пришёл в себя.

— Ну ты, придурок, попал, — процедил он сквозь зубы. — Кто это тебя надоумил эту хату подломить? Ты хоть знаешь, на кого тебя навели?!

Альберт посмотрел на расцветающую на лбу хозяина гематому, достал пистолет и положил его рядом с собой на раковину. Папанов медленно побледнел.

— Знаю, Папа, прекрасно знаю, — ласково проговорил Ростоцкий. — Я абы какие квартиры не подламываю, как ты изволил выразиться, я всегда с многократной проверочкой в гости захожу. Чтобы случайных людей не напугать. Честно говоря, мне не особо хотелось навещать тебя в твоей берлоге, но ты что-то последнее время совсем на свежем воздухе не бываешь…

На лбу Виктора Васильевича появилась испарина.

— Кто? — прохрипел он не своим голосом. — Кто?

— Резо, — понял его Альберт и улыбнулся одной из самых своих располагающих улыбок. — Чем-то ты, видимо, с ним не поделился.

— С-сука… — с трудом выдохнул Папанов.

Они немного помолчали.

— Послушай, — раздалось из «бассейна» через минуту, — Ты ведь меня сразу не убил, так? Это значит, что тебе от меня что-то надо. Говори, я тебя слушаю.

«Быстро он взял себя в руки», — поразился Ростоцкий.

Вслух же сказал:

— Общак, — немного подумал и добавил: — Тогда я исчезну и разбирайтесь с Резо сами.

— Какой ещё общак?! — Виктор Васильевич довольно натурально выпучил глаза. — Ты что, малый, упал откуда-то в детстве? Неужели ты думаешь, что я держу его дома? — он натужно рассмеялся. — Как говорил один мой хороший знакомый — фраера живут в соседнем подъезде! Дома у меня лишь несколько картин старых мастеров, да немного бранзулеток с камушками, вот и все мои ценности. Кстати, можешь их взять — это на приличную сумму вытянет, особенно картины.

— В соседнем подъезде, говоришь? — Альберт сокрушённо вздохнул. — А Калган сегодня утром в сумочке тебе что принёс? — он успел заметить, как в глазах Папанова метнулся мгновенный страх, и удовлетворённо улыбнулся. — Ещё одну картину старого мастера?

— Они мне еду каждый день носят, — сипло пробормотал Папа. — И газеты.

— Еду они тебе носят в фирменных пакетах из магазина «Дирижабль», мой дорогой, — вежливо сообщил Ростоцкий. — А газеты — так и подавно в руках. Или ты хочешь сказать, что они тебе полную сумку газет сегодня принесли? — он с лёгким осуждением взглянул на собеседника.

Виктор Васильевич молчал и тяжело отдувался, по его лицу тёк пот — видно, вода из смесителя лилась слишком горячая. Альберт вздохнул, положил руку Папе на темя и аккуратно погрузил его в воду с головой. Подержав дёргающегося хозяина квартиры в таком положении секунд тридцать, необычный гость дал ему возможность немного подышать, но, не разрешив ему произнести и слова, снова окунул его в горячую воду.

Только повторив эту неприятную для Виктора Васильевича процедуру несколько раз, Ростоцкий соизволил выслушать свою жертву. Выслушивать было, в общем-то, нечего — Папанов лишь хватал ртом воздух и бессмысленно вращал глазами. И тогда Альберт совершил ещё одну ошибку — он снова начал окунать Папу, не делая скидок ни на его возраст, ни на здоровье, ни на не совсем правильный образ жизни и, неожиданно даже для себя самого, выполнил заказ Резо — у Виктора Васильевича случился сердечный приступ. Прямо «в подводном положении», очень быстро и незаметно для своего убийцы, Виктор Васильевич Папанов, солиднейший вор в законе, больше известный органам правопорядка и преступному сообществу под кличкой Папа, отошёл в лучший из миров.

Ростоцкий даже не сразу понял, что произошло, и некоторое время тупо смотрел в мёртвое лицо грозы преступного мира. Затем ему захотелось завыть, да так, что он с силой ударил раскрытой ладонью по воде, лишь бы сдержать вопль, готовый вырваться из глотки. Папанов всё-таки обманул его. В одиночку в этой огромной квартире тайник можно искать неделю. Но попытаться всё же стоило. Альберт вышел из ванной, забыв закрыть воду, выключил музыку и принялся за поиски.

Он не заметил, сколько прошло времени с тех пор, как он начал искать, но похоже, что много. Альберт уже простучал весь пол в квартире и уже принялся за стены, когда раздался телефонный звонок. От неожиданности Ростоцкий подпрыгнул, но тут же выругал сам себя: куда это годится — скоро от любого шороха прыгать будешь! Телефон продолжал звонить.

«Чёрт, — подумал убийца, — а если это Калган страхуется? Всё-таки крупную сумму привёз, может, они договорились, что он ещё раз, на всякий случай, позвонит Папе? Во избежание недоразумений, так сказать?»

Он посмотрел в сторону ванной, где как раз и произошло «недоразумение». По полу текла вода.

«Ёлки-палки! — выругал себя Альберт. — Воду забыл закрыть!»

Ростоцкий двинулся было в сторону ванной, но тут же остановился.

«Если это звонил Калган, — лихорадочно заработал его мозг, — надо немедленно сваливать отсюда, не теряя ни секунды. Не получив ответа, он наверняка уже несётся сюда со своими боевиками».

И Альберт, развернувшись, направился в прихожую. Он слегка приоткрыл входную дверь и прислушался к происходящему на лестнице. Сначала всё было тихо, и Ростоцкий собирался уже было выскользнуть в общий коридор, когда его обострившийся до предела слух уловил лёгкие шаги, которые раздавались всего одним пролётом ниже. Производящий этот слабый шум человек явно двигался наверх.

«Вот, блин, невезуха! — досадливо поморщился убийца. — Соседям, что ли, не спится?»

На всякий случай он всё же отошёл в комнату и достал пистолет, взяв его на изготовку — стволом вверх. И всё-таки резкий звонок в дверь раздался столь неожиданно для Альберта, что он вздрогнул и едва не влепил пулю в потолок. Адреналин ударил ему в голову, мысли лихорадочно налезали одна на другую: «Чёрт, почему так быстро?», «А может это не Калган?» и даже «Блин, я же дверь не закрыл!» Всё вместе это образовывало в голове Ростоцкого очень неудобоваримую для трезвого понимания ситуации кашу. Но в дверь пока не входили, и Альберт понемногу взял себя в руки.