Смерть никогда не стареет - Евгений Сухов

– Давай, – охотно согласился Седых.

И мы выпили. На этот раз я тоже выпил до дна. Чтобы бывший следователь чего-нибудь не заподозрил и не потерял ко мне расположение, добытое с таким трудом и риском.

– Значит, знать хочешь, зачем ко мне Нехватов приходил, – прожевав очередной кусочек колбасы, промолвил Григорий Александрович. – А зачем тебе это?

Вопрос был поставлен ребром, но мне было, что на него ответить…

– Так я же свидетель того, что с ним случилось, – посмотрел я на бывшего следователя своими чистыми и честными глазами. – И умер он буквально на моих глазах. А вы, оказывается, его знаете… ну знали…

– Ну да, – согласно кивнул Седых. – Тебе интересно просто. Хорошо, слушай… – Григорий Александрович посмотрел в кухонное окно и начал: – Три года назад в подъезде одного дома убили женщину. Несколькими ударами молотка по голове. Убил ее пьяный сосед, ведший антисоциальный образ жизни, у которого было обнаружено орудие убийства с его отпечатками пальцев. В довесок к уже имеющимся уликам одна пожилая соседка показала, что убитая женщина и этот не просыхающий от пьянки сосед за пару часов до убийства крепко повздорили. В том же подъезде. Дело было ясное, как божий день, явная бытовуха. Расследование наше заняло всего два дня, после чего следственный материал был направлен в суд…

– А этот сосед… Он что, признался в убийстве, когда протрезвел? – осторожно спросил я.

– В том-то и дело, что не признался, – ответил Григорий Александрович. – Он вообще ничего не помнил… Да нам его признание было и ни к чему.

– Ясно, – констатировал я.

– Да что тебе ясно! – с горечью произнес Седых и с неизбывной печалью посмотрел на бутылку, в которой водки осталось всего на два с половиной пальца. – Плохо мы провели следствие. Я провел. У судмедэксперта имелись сомнения по поводу того, что убил именно этот сосед. Даже не сомнения, а так, штришок один. Но мы от него отмахнулись. Дело уж больно ясное было. До того ясное, что должно было насторожить.

– Но не насторожило, – скорее констатировал я, нежели спросил.

– Нет, – согласился со мной бывший следователь, похожий на Глухаря. – Конечно, этот сосед, скорее всего, и убил. Но разобраться в этом деле можно было более тщательно… Ну что, доливай!

Я долил из бутылки водку. Седых побольше, мне поменьше. Григорий Александрович, опять не дожидаясь меня, выпил, поморщился, вбросил в рот кусочек колбасы и принялся медленно и без всякого вкуса жевать. Впрочем, у такой колбасы, что была в холодильнике бывшего следователя, никакого вкуса быть и не могло…

– Ну а Нехватов-то тут с какой стороны был? – спросил я, чтобы поторопить Григория Александровича и привести его мысли в нужное мне русло, поскольку было видно, что бывший следователь предался воспоминаниям.

Седых перевел взгляд на меня и, дожевав колбасу, ответил:

– Он не верил, что ту женщину убил Павлов.

– Павлов, это фамилия того соседа-убийцы? – поинтересовался я для проформы.

– Да, – сказал бывший следователь, и добавил: – Этот Павлов был другом Нехватова. И он начал вести собственное расследование. Собирал разные доказательства, что Павлов в убийстве не виноват. Но они мало что значили. Да и не доказательства это были, а так, неясности, какие имеются в каждом деле… – Седых немного помолчал. Потом произнес: – Уже после того, как Павлова осудили, он нашел меня и стал расспрашивать об этом деле. И стал приводить эти самые доказательства. Я его отшил, потому что не хотел говорить. И потому что ничего, что могло бы убедить суд, что приговор получил невиновный, у него не было. А где-то пару месяцев назад он пришел снова. И принялся расспрашивать меня о том, делалось ли вскрытие трупа убитой женщины. Я сказал, что делалось. И имеется заключение, что она убита именно тем самым молотком, что нашли в квартире Павлова. Тогда он спросил, как ему найти этого судмедэксперта. Я сказал ему, как найти, и он ушел.

– И все? – спросил я.

– И все, – ответил Григорий Александрович.

– И как найти этого судмедэксперта? – задал я новый вопрос.

– А ты кто? – вскинул голову Седых. – И почему спрашиваешь?

Мне ничего не оставалось, как снова сказать:

– Я приятель Коли Никольцева.

– А-а-а, – протянул Григорий Александрович. – Его зовут Ваня Лошаков, это наш врач-эксперт, он как работал, так и работает.

– А где он живет? – спросил я.

Бывший следователь, едва ворочая непослушным языком, с трудом назвал адрес Лошакова. На этом встречу с бывшим следователем можно было заканчивать. Седых крепко захмелел, и толку от него уже не было никакого. К тому же я выяснил, что Нехватов, по всей видимости, общался с этим судмедэкспертом Лошаковым и накопал что-то интересное именно у него. Стало быть, и мне нужно непременно посетить этого гражданина Лошакова.

Что я и запланировал на завтрашний день.