Полный улет - Чарльз Хигсон

Пайк встал в семь. Все тело ныло, и он страдал от похмелья. Ночью он практически не спал. Ноэль выделил ему кровать в комнате для гостей, а сам занял отцовскую спальню, и Пайк ему нисколечко не завидовал. Кровать Дэнниса нельзя было назвать удобной: жесткая, узкая, с нейлоновыми простынями. Но по крайней мере, хоть комната была не очень грязной. Казалось, что ее использовали как кладовую, она была забита коробками и чемоданами — все лучше, чем остатками еды и пустыми бутылками. Но запах гниения проникал всюду, и выпивший Пайк большую часть ночи пролежал без сна, испытывая зуд по всему телу и чувствуя себя грязным и замерзшим.

Когда он спустился вниз по лестнице, то увидел, что отец Ноэля все еще спит на диване. Правда, теперь он уже не сидел, а лежал на спине.

Пайк оставил его в этом положении и вышел на улицу. Еще окончательно не рассвело, было мрачное и морозное декабрьское утро. Вот и четверг наступил. Дэннис с полчасика побегал вокруг, чтобы прийти в норму. Он старался накачать в легкие побольше свежего воздуха, чтобы выветрить вонь, которая, казалось, въелась в его нутро.

После пробежки Пайк почувствовал себя значительно лучше и был вполне готов к ужасам дома Бишоп. На обратной дороге он прошел мимо нескольких магазинчиков и купил себе газету, «Дейли миррор». Читая передовицу, он позавтракал в кафе, потому что завтракать в доме Бишоп он бы не рискнул.

Почувствовав приступ жалости к Ноэлю, Пайк перед возвращением купил для него буханку хлеба и пинту молока.

Когда Пайк подошел к дому, Сара Уэллер как раз расплачивалась с молочником у входной двери. Она улыбнулась Дэннису и сказала:

— Доброе утро.

Пайк подошел ближе.

— С Кирсти не было хлопот? — спросил он, зевая.

— Никаких. Вы рано поднялись.

Сара набросила пальто прямо поверх пижамы.

— Не смог уснуть.

— Не хотите чашку чая?

— Я только что позавтракал в кафе, спасибо… Хотя, пожалуй, выпью. Еще одна мне не повредит.

Сара пригласила его внутрь.

— Дети еще спят. Это так здорово на самом деле. Дэррен больше не встает на рассвете, а я просыпаюсь. Видно, это вошло у меня в привычку.

Ее дом был образцом порядка и уюта, особенно после Бишопов. Пайк сел за стол в чистой и светлой кухне, где Сара принялась готовить чай.

— Ваш муж еще не встал? — спросил он.

— Бог его знает. Я его уже два года не видела.

— О! — Он посмотрел сзади на шею Сары.

Ему вдруг страшно захотелось прикусить эту маленькую полоску под короткими густыми темными волосами.

— А что вы хотите от старика? — поинтересовалась она, завязывая разговор.

— Мы пытаемся разыскать Чеса.

— Он приезжал сюда позавчера вечером.

— Вы с ним говорили?

— Не особо. Только поздоровались, и все. — Чайник закипел, и она разлила кипяток по кружкам.

— Он не сказал, куда собирается? — спросил Пайк.

— Нет. — Сара принесла чашки и села напротив него.

— Спасибо, вы так заботливы.

— Вы знаете, старый мистер Бишоп был вполне нормальным, пока его жена не умерла. Я въехала сюда в то же время, что и они. Нет, он, конечно, всегда выпивал, но, я думаю, ее он слушался, а когда она умерла… Может быть, он просто подумал: а ради чего все?.. Понимаете? Вы женаты?

— Нет, — ответил Пайк.

— Разведены?

— Нет.

— Вдовец?

— Нет.

— А девушка есть?

— Нет.

— С вами не просто, верно? — покачала головой Сара.

— Что?

— Вести разговор.

— Ну я не знаю…

— Вы должны немного мне помочь и поддержать беседу.

— Простите. Я… как бы это сказать, — Пайк уставился на свой чай, — я ни с кем не общался какое-то время. Отвык… Ну вы понимаете.

— Вы сидели? — спокойно спросила Сара.

— Нет, — Пайк улыбнулся. — Но были все шансы.

— Какой вы загадочный.

— Да нет, ничего особенно интересного.

— Вы ведь моложе, чем выглядите?

— Даже не знаю.

— Сколько вам? Около тридцати пяти?

— Тридцать четыре.

— Так я и думала, вы гораздо моложе, чем выглядите.

— Вы всегда так разговорчивы с незнакомыми?

— Я торчу здесь целый день одна с девятилетним ребенком. Поэтому хватаюсь за любую возможность поговорить со взрослым, даже таким несчастным, как вы.

— Вы думаете, я несчастный?

— Но ведь точно не весельчак?

— Нет. — Пайк покачал головой и отпил чая.

— Опять. Вот, о чем я и говорю.