В Париже дорого умирать - Лен Дейтон

— Вы отличный тайный агент! — восхитился я. — Что вы с ним сделали? Выстрелили ему в лодыжку из скрытого в носке пистолета или послали через зубной имплантат сигнал в штаб-квартиру и записали все на наручные часы?

Курьер снова порылся в бумагах и кинул на стол экземпляр «Экспресс». Внутри лежала фотография посла США, приветствующего в аэропорту Орли группу американских бизнесменов. Курьер коротко взглянул на меня.

— Пятьдесят процентов этих вот американцев работают — или работали — в Комиссии по атомной энергии. Большая часть остальных — эксперты в атомной энергетике или родственных областях. Бертрам: физик-ядерщик в МТИ. Бестбридж: исследования лучевой болезни. Уолдо: эксперименты с радиоактивными осадками, работал в госпитале Хиросимы. Хадсон: водородные исследования, сейчас работает на армию США.

Курьер ткнул ногтем в Хадсона. Именно этого человека он сфотографировал.

— О’кей, — сказал я. — Что вы мне пытаетесь доказать?

— Ничего. Просто даю вам расклад. Вы ведь этого хотели, верно?

— Да, спасибо.

— Я всего лишь сопоставил эксперта по водородным исследованиям из Пекина с его коллегой из Пентагона. И мне очень интересно, почему они оба одновременно оказались в одном городе, а главное — почему пути обоих пересекаются с вашим? Такие совпадения заставляют меня нервничать.

Он залпом допил кофе.

— Не стоит пить слишком много крепкого кофе, — заметил я. — Ночью спать не будете.

Курьер собрал фотографии и журнал.

— У меня своя система борьбы с бессонницей, — хмыкнул он. — Пересчитываю составленные доклады.

— Следите за резидентами, делающими неожиданные выводы, — порекомендовал я.

— Это не снотворное. — Курьер встал. — И еще кое-что важное я оставил напоследок.

— Неужели? — Интересно, что может быть важнее того, что Китайская Народная Республика готовится к ядерной войне?

— Девочка была нашей.

— Какая девочка была чьей?

— Убитая девочка работала на нас. На департамент.

— Временный сотрудник?

— Нет. Постоянный. Гарантийный контракт и все прочее.

— Бедная малютка, — вздохнул я. — Она разрабатывала Кван-Тьена?

— Это не имело никакого отношения к посольству. Им ничего о ней не известно.

— Но вы знали?

— Да.

— Играете на две стороны?

— Как и вы.

— Вовсе нет. Я работаю только на Лондон. И если что-то делаю для посольства, то только в виде любезности. Всегда могу отказаться при желании. Что в Лондоне хотят от меня в связи с этой девочкой?

Курьер снова сел.

— У нее квартира на левом берегу. Просто пошарьте в ее личных бумагах и вещах. Ну, сами знаете. Конечно, это маловероятно, но, быть может, вам и удастся что-то обнаружить. Вот ключи — в департаменте есть дубликаты на всякий случай. Маленький — от почтового ящика, большие — один от подъезда, другой от квартиры.

— Вы спятили. Полиция наверняка там все перевернула через полчаса после ее смерти.

— Конечно, перевернула. Мы следили за ее квартирой. Именно поэтому я и переждал немного, прежде чем вам сказать. В Лондоне абсолютно уверены, что никто — ни Луазо, ни Датт, никто другой — не знал, что девушка работала на нас. Так что скорее всего они провели лишь формальный обыск.

— Если девушка была постоянным сотрудником, вряд ли она что-то хранила дома, — заметил я.

— Конечно. Но там могут оказаться какие-нибудь мелочи, которые могут всех нас поставить в затруднительное положение… — Он оглядел грязные обои моей комнаты и ткнул пальцем старую кровать. Она скрипнула. — Даже самый опытный оперативник испытывает искушение иметь что-то под рукой.

— Это против правил.

— Безопасность важнее правил, — сказал он. Я согласно пожал плечами. — Именно. Теперь вы понимаете, почему они хотят, чтобы вы туда наведались? Идите и обшарьте там все так, будто это ваша комната, а вас только что убили. Возможно, вы отыщете нечто такое, что никто другой не отыскал бы. Есть страховка на тридцать тысяч новых франков, если вдруг вы найдете кого-то, достойного ее получить. — Он написал адрес на бумажке и положил на стол. — Я буду на связи. Спасибо за кофе, он очень хороший.

— Может, если я начну делать растворимый, у меня будет поменьше работы, — сказал я.