Пусть мертвецы подождут - Роберт Райан

Бут и Росс сидели на низкой бетонной стене пулемётной позиции, где на данный момент не было ни пулемёта, ни пулемётчиков. В дюнах позади них высились две сторожевые башни, где двадцать четыре часа в сутки дежурили солдаты из Территориальных войск Восточного военного округа. Если бы немцы решили, что побережье Норфолка представляет собой удобное место, чтобы нанести удар в сердце Лондона – впрочем, это было маловероятно, – то вспомогательные войска должны были их удерживать, пока из Колчестера не прибудут подразделения, которые держали в резерве для подобных случаев.

– Скажите, лейтенант, ваши намерения по отношению к мисс Пиллбоди целиком и полностью честны? – спросил Росс, изучая экстравагантно раскрашенный камешек, который держал между большим и указательным пальцами.

Бут издал раздражённый смешок:

– Какое вам до этого дело?

– Мы, американцы, бываем прямолинейны. Нам нравится чувствовать почву под ногами. – На камешке, который он подобрал, чередовались примечательные полосы кремовых, синих и коричневых оттенков, и Росс подумал, не забрать ли его домой. – Так они честны?

Бут приподнял бровь:

– А как насчёт ваших намерений?

– Она мне очень нравится, – сказал Росс, бросая камешек обратно в общую кучу и подбирая другой.

«Мне очень нравится то, как с её помощью я проникаю в жизнь посёлка, – подумал он. – Очень нравится то, как явно моё присутствие в её компании заставляет тебя ревновать».

Бут рассмеялся:

– Слышу речи истинного сладкоречивого нахала.

– Я здесь не для того, чтобы мешать вам развлекаться, лейтенант.

– Мы об этом ещё поговорим.

– О чём?

– О том, почему вы здесь на самом деле.

Росс достал серебряную фляжку и предложил Буту. После мгновенного колебания лейтенант её взял и отпил. Затем раздался приступ хриплого кашля.

– Виски. Рановато для меня. Я рассчитывал на бренди.

Росс отсалютовал ему фляжкой и сделал глубокий глоток.

– Бренди – снотворное. А это зелье помогает встряхнуться. – Он проследил за двумя крачками, что летали в небе кругами, – их узкие крылья были необыкновенно длинными и изящными. – Итак, мы в довольно затруднительном положении, верно?

Они оба заявились к мисс Пиллбоди, чтобы пригласить её на пикник: Росс на тандеме, а Бут – в «Моррисе», который одолжил в имении. Это её развеселило и, несомненно, польстило, так что она пришла к решению, которое считала наилучшим: отправилась с обоими сразу. Они приехали на побережье на автомобиле, по пути докупив провизию на рынке в Норвиче.

– О, не переживайте, – сказал Бут. – Один из нас тут ненадолго.

– Да? – Росс провёл большим пальцем по своему камешку, ощущая обточенные морем края завитка на его поверхности.

Бут сверкнул зубами в неприятной улыбке, намекавшей на некую победу, одержанную при помощи коварства.

– Я вас проверил. Вы не тот, за кого себя выдаёте.

Росс насторожился и не выдал своих эмоций.

– Вы писатель, да, но к тому же журналист.

Росс немного расслабился:

– Бывший журналист.

– Лишь с недавних пор. – Бут сделал небольшой глоток огненной жидкости и поморщился от удовольствия, когда она обожгла ему горло.

– На что вы намекаете?

– Каковы шансы того, что наёмный писака…

– Бывший писака!

– …объявится возле одного из самых секретных предприятий в этой стране?

– Разве вы можете мне такое говорить?

– Уверен, вы бывали в пабах, мистер Росс. И вы знаете, что мы сделали с мисс Пиллбоди и местными фермерами. Разумеется, это особо секретно.

Опять эта фраза.

– То есть вы не думаете, что я здесь, потому что определился с тем, на чьей я стороне, и хочу написать книгу, которая заставит Америку послать своих парней в Европу? Вы думаете, я хочу узнать, что происходит за вашими деревьями и шлагбаумами?

Бут кивнул:

– Да.

– Значит, вы собираетесь убрать меня отсюда?

Лейтенант помахал мисс Пиллбоди, которая теперь была далеко.

– В общем – да.

– Вы можете это сделать? Законным образом? С американским гражданином?

Бут поправил фуражку, лежавшую на левом бедре. Вопрос был спорным, но он не собирался в этом признаваться. Ему точно не требовалось, чтобы Росс побежал в своё посольство, крича о том, что с ним гадко обошлись.

– Говорят, мы повесили Роджера Кейсмента из-за запятой. Решение о том, можно ли применять ДОРА к изменническим действиям, совершённым за пределами Великобритании, принималось на основании маленького пунктуационного знака. Разумеется, мы позаботились о том, чтобы его истолковали правильно. В вашем случае не придётся прибегать к таким весёлым пляскам. В вашем случае речь пойдёт о шпионаже в пользу зарубежной державы.

Росс изобразил ужас:

– Но это не так. Вы на меня клевещете, молодой человек.

– Да будет вам известно, Росс, что Америка находится за рубежом.

– Возможно. Однако я не шпионю ни для неё, ни для какой-то другой державы.

Бут хмыкнул, выражая недоверие:

– Возможно, не для Америки в целом. А как быть с газетой? Бывших писак не бывает…

Ветер принёс зов. Оба подняли головы. Мисс Пиллбоди махала им с другого конца холмистого галечного пляжа.

Росс встал, стряхнул с брюк песок. Он был сердит из-за того, что получил вызов от этого молокососа. Его взгляд метнулся к мисс Пиллбоди, которая придерживала свою шляпу, чтобы её не унесло внезапным порывом морского бриза, и платье плотно облепило её стройную фигурку. Море, такое безмятежное пару минут назад, начало демонстрировать признаки беспокойства. Тяжёлые свинцовые волны с грохотом ударялись о берег, рассыпая лавину брызг. Цвет воды тоже изменился: из серой как сталь она сделалась коричневой, более грозной.

– Если вы заставите меня уехать отсюда, что мне помешает пойти на первый же телеграфный пункт и сообщить моей бывшей газете о том, что мне достался самый большой куш в этой войне? Что в глухой провинции Суффолка британцы разрабатывают нечто особо секретное…

Бут вскочил, позабыв о фляге и сжав кулаки:

– Вы не посмеете…

– Два миллиона читателей, лейтенант Бут. Но, если бы я такое замышлял, неужели вы думаете, что я бы этого уже не сделал? Не намекнул им, что у меня крупный сюжет? Не попросил аванс? Ступайте и проверьте все местные телеграфные пункты. Обещаю, что там ничего от меня не будет. А местная телефонная станция подтвердит, что я не звонил в Америку. Честное слово, мне бы следовало надрать вам уши…