Вирус лжи - Алла Полянская

— Геннадий Михайлович, нужно подписать бумаги.

Маша внесла в кабинет папку с документами, и Генка с трудом оторвался от работы. Иногда что-то настолько захватывало его, что он просто забывал обо всем, словно летая где-то в самых высоких небесах. И тут Машка со своими бумажками.

Ему было сложно без Олега. Вот только сейчас Генка понял, как много значил в их бизнесе его друг и партнер. Нет, он и раньше знал, но за время, что они вместе тянули свое общее дело, он не то чтоб позабыл, а привык, что есть Олег, который всегда что-нибудь придумает, что-то такое, что никому другому и в голову не придет, и они будут вместе этому радоваться и бросятся осуществлять задуманное, на ходу улучшая, додумывая новое, и получится отличный продукт, который клиенты с руками оторвут.

Без Олега стало совсем не так. А мысль, что Олег тяжело болен, угнетала Генку — накануне он был в больнице, но к Олегу его не пустили, его и вообще не пустили в крыло, где поместили всех заболевших. И пока он препирался с врачом, которого уже знал, дверь открылась и вывезли каталку с накрытым простыней маленьким телом, а врач, вздохнув, сказал:

— Это четвертый уже. Дети, понимаешь, ослаблены — ни питания не получали нормального, ни прочих условий, что значит — пьющие родители. Эти дети курили, нюхали клей, пили алкоголь, плохо питались, вот инфекция их и косит одного за другим. Младенец сразу умер, потом еще двое ребятишек, а этот сейчас, и сделать ничего нельзя, слишком тяжелая интоксикация, а организмы не борются, нет ресурса.

— А Олег?..

— Пока держится, а там поглядим. — Врач похлопал Генку по плечу. — Он боец, да и всяко покрепче этих будет: молодой, здоровый, непьющий, не курил никогда, ходил в спортзал, принимал витамины, нормально питался… Ведь так?

— Точно так.

— Ну, вот. Значит, сдюжит, никуда не денется. Тут, брат, за него идет война нешуточная, Наташка ему помереть не даст, не думай даже. А ребятишки мрут, жаль. Уж мы как стараемся, все тут торчим безвылазно, и другая смена подтянулась, но что мы сделаем, когда ресурса нет у пациентов, запаса прочности, так сказать?

— И что, они все умрут?

— Кто знает? Может, и все. — Врач вздохнул. — Родители тоже все больны, и все здесь. Кое-кто в наручниках, полиция дежурит. Мы это крыло освободили, чтоб ремонт делать, уже строители и леса завезли, а тут все это стряслось, и мы их сюда. В обычную инфекционную больницу нельзя: перезаразят там остальных, очень агрессивный вирус, а тут важно локализировать очаг. Ну, а это крыло как раз пустое было, и мы все меры безопасности предприняли и новых больных, не дай бог объявятся, сюда готовы принимать, но пока все тихо. Правда, и времени же немного прошло. Но у нас теперь под особым наблюдением, конечно, жильцы нижнего этажа и полицейские, приезжавшие в тот день на вызовы, а также члены их семей. Кому смогли, тем прививки сделали, но я уже ко всему готов. Тебя привили?

— Ага.

— Ну, значит, хорошо. — Врач снова вздохнул. — Не надо сюда шастать, Гена, не ровен час. Прививка прививкой, а поберечься стоит. Наталья тебе сообщит, когда Олег придет в себя. А мы со своей стороны все сделаем, чтоб вытащить его. Тут, брат, такие светила приехали… Сам профессор Озарянский, тут уж никак ему не помереть — Олегу то есть.

— А дети?..

— А дети эти, кого ни возьми, — в чем только душа держится, трое старших уже алкоголики, остальные от клея совсем одурели, а тут болезнь такая. Я…

Дверь снова открылась, и врача позвали, и он, кивнув Генке на прощание, ушел туда — спасать жизни, а Генка остался и так расстроился, что на работу попал только после обеда. Он сидел в кафе, пил чай с пирожными и думал о том, как могло такое случиться — весной, когда солнце уже на все небо, когда жить только и радоваться, что зима позади. И на тебе.

А на работе нужно было срочно доделать то, что они с Олегом начали, и одному это было непросто. Хотелось спрятаться в работу, чтобы мысли не донимали, и он спрятался, и все получилось — если бы не Машка со своими бумагами, как будто бумажки не подождут!

— Давай.

Конечно, Машка не виновата. Наоборот, она ведет их небольшой корабль сквозь мелководья и рифы, как умелый штурман. До нее пришлось переменить троих секретарш, и все они были безмозглыми и неаккуратными, с какими-то невероятными запросами. И все принимались флиртовать с Олегом, который этих поползновений вообще не замечал. И когда на очередное собеседование пришла Машка, то для них это был уже акт отчаяния. Но именно Маша за короткое время вдруг оказалась незаменимой, и вообще непонятно, как они раньше обходились без нее. И один бог знает, как ей при этом удается так отлично выглядеть, а выглядит она и правда отлично — длинноногая, подтянутая, в стильном сером костюме и туфельках на каблучках, с элегантными очками на точеном носике… Вот почему она не носит линзы, непонятно, ведь глаза у Машки потрясающей синевы. И если бы Генка был понахальнее, а она не была таким компетентным сухарем…