Анонимный звонок - Картер Браун

— А где Ральф? — спросил я.

— Он сказал, что ему надо на время отлучиться. Но он вернется, — нервно ответила она. — Думаю, он отошел ненадолго. Вы можете подождать его?

— Почему бы и не подождать? — отозвался я. Неожиданно ее всю передернуло, но она заставила себя улыбнуться:

— Почему вы не заходите в комнату, мистер Холман? — Она сделала конвульсивное глотательное движение. — Я хочу сказать, что не кусаюсь и вообще не опасна.

— Вы нервничаете, — покровительственно заметил я. — Но у вас больше нет причин нервничать. Уверен, что мы прекрасно все устроим.

— Я просто не могу не нервничать, когда вы стоите там в дверях, осматривая меня так, будто я ваша первая награда, которую вы только что завоевали на местном карнавале! — Ее улыбка несколько потускнела. — Пожалуйста, входите, не то я просто рассыплюсь на части.

— С удовольствием, — сдержанно произнес я. — Но я никогда раньше не встречал такой красавицы, и мне нужно какое-то время, чтобы освоиться.

— Приятно слышать, — задумчиво молвила она. Итак, я вошел в комнату. Настольная лампа, моргнув, погасла, потом загорелась опять. Во время этого непродолжительного затемнения Глория Клюн успела сделать против меня выпад. Теперь мне казалось, что она стоит на голове и продолжает улыбаться.

— Приятно слышать, — повторяла она. — Приятно слышать, приятно, приятно… приятно… приятно… — Потом она с подлинной ловкостью пропала, так же, как и ее голос…

Боль в моей голове определенно обескураживала. Мне не хотелось открывать глаза, потому что их начнет резать от света. А если света не окажется, то, стало быть, меня уже нет в живых, а это перепугает меня до смерти. Поэтому я просто лежал там — не важно где — и предавался мрачным мыслям в ритм с пульсирующей в голове болью. Это было предложение: ну, давайте же, входите, и я покорно вошел. Она отчаянно хотела завлечь меня внутрь помещения, потому что кто-то еще стоял за открытой дверью, готовый садануть меня по башке. Поэтому где же твое шестое чувство, Холман? — с горечью спрашивал я себя и получил очередной ответ. Атрофировано, как и все остальные органы чувств. У меня их начисто вышибло при виде блондинки.

Но в конце концов, представлялось бессмысленным пролежать остаток своих дней с закрытыми глазами, поэтому я осторожно открыл их. Свет оказался не очень ярким. Он исходил всего от одной настольной лампы с абажуром. Значит, я все еще оставался на том же самом месте, где находился, когда Глория Клюн решила встать на голову.

— Удар был не слишком сильным, — произнес какой-то голос. — Поэтому поднимайтесь на ноги, Холман. Я не могу торчать тут целую ночь.

Я принял сидячее положение и осторожно ощупал свой затылок. Крови не было, но вздулась мягкая водянистая шишка, при нажатии на которую я почувствовал приступ острой боли. Потом я поднялся на ноги… Он сидел в кресле и смотрел на меня, в его руке был пистолет. Его постаревшие раньше времени глаза смотрели зорко и внимательно, но рука, державшая оружие, была совершенно спокойна.

— Ах, это вы, Чак! — произнес я.

— Перед домом припаркована машина с открывающимся верхом, — деловито проговорил он. — Она принадлежит вам?

— Назовите вашу цену, — отозвался я. — Я все равно хотел продавать ее.

— Вы выглядите не слишком хорошо, чтобы вести ее, — добавил он.

— Вы хотите прокатить меня на машине и заставить вести ее? — воскликнул я вопрошающе. — Это выглядит несправедливо.

— Вы слишком насмотрелись старых фильмов, Холман. — Он неторопливо поднялся со стула. — Я на время помещу вас в холодильник, вот и все.

— Где я поступил не правильно? — начал я гадать вслух. — Все вроде делал в соответствии с пожеланиями мистера Ларсена. Передал его слова Моррису Дарраху. Перестал беспокоиться о том, кто убил Вилли Шульца и нашел девушку.

— Несвоевременно, — объяснил Чак. — Вы выбрали действительно неудачное время, Холман. — Пистолет в его руке слегка качнулся и теперь нацелился прямо на мой живот. — Не создавайте для меня лишних хлопот. А то придется еще раз садануть вас по башке и засунуть в багажник. Тогда поведу машину я сам. Шевелитесь, ну…

Я вышел из квартиры на тротуар, к машине. Чак заставил меня сесть на водительское место с правой стороны и мгновенно вскочил в машину вслед за мной. Я вставил ключ в замок зажигания и завел машину.

— Куда едем? — спросил я.

— Бель-Эйр, — ответил он. — Вы знаете этот дом.

— Если мне придется оказаться в холодильнике, — заметил я, — то можно выбрать место и похуже.

— Ваше мнение может еще измениться, — холодно проговорил он.

По дороге я не мог придумать, о чем бы можно было поболтать, а Чака это вообще не волновало. Поэтому я вел машину молча. И только когда припарковался перед домом Ларсена, Чак скомандовал:

— Вылезайте!

Дверь нам открыла французская служанка из Канзаса, наградив меня светлой, приветливой улыбкой.

— Приятно опять увидеть вас так скоро, мистер Холман, — проворковала она.

— Могу ли я высказать такое же приветствие? — галантно отозвался я.

— Пошла!.. — совсем нелюбезно цыкнул на нее Чак.

В гостиной нас дожидался Ден Ларсен — вроде бы дожидался — и с увлечением смотрел по телевизору какую-то юмористическую передачу, крякая в местах, которые ему казались особенно удачными. Чак негромко откашлялся. Ларсен взглянул через плечо, заметил нас, слегка замешкался, но все же выключил телевизор. На его лице отразилось сожаление.

— Садитесь, мистер Холман, — предложил он. Я опустился в то же громоздкое кресло, в котором сидел еще совсем недавно. Чак отошел к окну, но на этот раз не повернулся к нам спиной, а очень внимательно наблюдал за нами. Ларсен сел на диван, вынул свою трубку из верхнего кармашка, потом сунул ее в рот и зажал между зубами.

— Я спросил Чака, когда поступил не правильно, — спокойно обратился я к нему. — Я все делал точно так, как вы советовали, мистер Ларсен. Но Чак утверждает, что для всего я выбрал неудачное время.

— К несчастью, это никоим образом не ваша вина, — ответил он. — Хотите выпить, мистер Холман?

— Нет, спасибо, — отказался я.

— В самом деле, вы оказались не в том месте и не в то время, — согласился он. — Но уверяю вас, что лично вы тут ни при чем, нет вашей вины в том, что произошло потом.

— Верю вам, — сказал я, — хотя мой затылок не дает мне забыть об этом.

Ларсен понимающе причмокнул:

— Ты заметил это, Чарльз? Мистер Холман сохраняет чувство юмора несмотря на то, что произошло. Отличительная черта настоящего профессионала!

— Конечно, мистер Ларсен, — отозвался Чак и беззвучно зевнул.