На 4 кулака - Маргарита Малинина

— Что? — переспросил Ник, который думал, что я с ним разговариваю.

— Да ничего, я просто… — Я силилась придумать какую-нибудь вменяемую фразу, чтобы выдать ее за произнесенную двумя секундами ранее, как вдруг меня осенило: что он часто с гордостью любит повторять? А то, что он теперь директор банка! Вот за что убит бедный Александр! Юрочкин в США, но как только он вернется, стопудово у нас будет новый труп. Может, уже есть? Может, тот до самолета так и не добрался? «А я стану третьей жертвой, — „утешила“ себя я. — Эх, как некстати дождь полил! Так неохота умирать в эту погоду, среди грязи, сырости и ненавистного леса!» — Я просто поинтересовалась: как твой банк называется?

— Ну я же рассказывал, — снисходительно улыбнувшись, откликнулся он.

— Извини, забыла, — нагло соврала я. Но не рассказывать же ему, насколько я глупею, едва его увижу, что слушаю, но не слышу. Так что я просто-напросто не знаю, какое название носит его банк. И опять же, посмотрев на своего водителя и сияющую на его устах улыбку, я снова чуть не прослушала ответ, но, будто сквозь туман, до меня донеслось:

— Мой банк называется «Тэмпо». То есть «ТэмпоБанк», но я люблю сокращенный вариант.

Любуясь его улыбкой, я не придала значения ответу, лишь поддакнув: «А-а, „Тэмпо“, но стоило повернуть голову чуть вправо, к окну, как по башке точно кто-то долбанул кувалдой, вправив мозги на место. Я даже за нее, за голову, схватилась. „Тэмпо“!! Тот самый банк, что будто бы разорился! А он, смотри-ка, растет, процветает и меняет своих начальников, точно перчатки».

Все встало на свои места. Тогдашний директор Крюков и два его заместителя Юрочкин и Хрякин проворачивали вместе какие-то темные делишки, связанные с разорением доверчивых вкладчиков. Потом что-то не поделили и один из замов — а может, даже оба, — убил начальника, допустим, чтобы занять его место. Или замести следы. А по теории вероятности целых пятьдесят процентов за то, что убийца сидит рядом со мной и проникновенно улыбается.

— Чудесное имя, — сказала я лишь бы что-то сказать.

— Да? Тогда вынужден тебя расстроить. Наш банк сейчас в процессе реорганизации, и вскоре, возможно, будет иметь другое название.

Ага! Вот как они это проворачивают! Другое название, другой директор, новые реквизиты, стало быть, другой банк! А почему это другой банк должен выплачивать долги за старый? Это «ТэмпоБанк» вас разорил, а не, скажем, «Так-вам-и-надо-лузеры-банк». И название какое говорящее — сокращенно от temporary, не так ли? В переводе с английского «временный».

И сейчас Николай так беззаботно поведал мне свои планы, потому что знает, что я уже ничего никому не расскажу. Почему что через небольшой промежуток времени меня уже не станет. И какую же смерть он мне приготовил?

— Нож? — с места в карьер спросила я.

— Что? — удивленно переспросил он.

— Да так, ничего…

«Совсем с ума сошла?!» — разозлился внутренний голос. — «Не подсказывай ему!»

Вспомнив один эпизод из жизни, который я понапрасну пыталась поглубже зарыть в своем подсознании, я вообще чуть не лишилась чувств. Кого я увидела перед обнаружением трупа? То-то. Его самого. Так вот, что он делал там, в то время, на той дороге и рядом с трупом?

В этот момент я по беспросветной своей дурости и задала почти самый глупый вопрос в своей жизни. Говорю «почти», потому как наиглупейший еще впереди. Итак, я спросила:

— Что ты там делал?

Стоило произнести эти слова, как проклятый автомобиль, словно разглядев в моих мыслях желание нанести вред его хозяину (ведь суд и последующее за ним заключение в тюрьме далеко не рай), хлопнул где-то внизу, после чего, проехав еще где-то полтора метра со скоростью человеческой ходьбы, по чьему-то дьявольскому замыслу остановился.

— Проклятье! — разозлился на машину Хрякин, со злостью стукнул по рулю и, словно опомнившись, повернулся ко мне. — Что ты там спросила?

Ага, конечно! Вот сейчас я прям повторю свой вопрос!

— Я говорю, что с машиной?

— Да блин, колесо, наверно, спустило. Пойду проверю. — И он вышел. И я, на свою беду, следом за ним.

Дождь продолжал шумно литься с небес темной плотной завесой, навевая какой-то мистический ужас. За секунду я вымокла до нитки, но все же решила не возвращаться в уютный салон предателя «БМВ», а последовала за подозреваемым к багажнику, где он на данный момент копался.

— Тебе что, жить надоело? — Заметив меня сквозь непроходимый поток дождя, спросил он с легким раздражением. — Зачем вышла?

— Я думала, может, тебе нужна помощь…

Шум дождя мешал нам четко слышать друг друга.

— А, вот он! — обрадовался чему-то, что нашлось в багажнике, Хрякин, и через мгновение очам моим предстал… здоровенный баллонный ключ!

В следующую секунду, находясь под влиянием сей готической атмосферы, я задала уже наиглупейший вопрос в своей тленной жизни:

— Это ведь ты его убил?

— Да, кто ж еще? — ответил он со злобой и двинулся ко мне с металлическим орудием в руках.

«Делай же что-нибудь!» — в отчаянии взывал мой мозг. И я сделала. С дикими воплями «А-а-ааа!!!» понеслась в глубь леса.

Бежала я долго. Вначале он гнался за мной с криками «Стой! Ты куда?», но, так как я не была настолько глупа, чтобы поверить и затормозить, ему пришлось вскоре сдаться (думаю, сказалось пагубное влияние на организм вредных привычек и он просто не сумел меня догнать), я же продолжила свой бег в гордом одиночестве — если не считать панику, которая и была мне спутником, присосавшись к сердцу и питаясь его быстрым биением.

Однако и мне было непросто. Ноги почему-то совершенно не желали слушаться и двигались не в том направлении, которое задавал им мозг. Наконец до меня дошло: я же пьяна! Вот почему он усиленно накачивал меня алкоголем весь вечер. Чтобы я не оказала должного сопротивления! Чтобы спокойно всадить нож в спину, как Крюкову, и бросить умирать прямо здесь — в сумраке, в лесу, в грязи.

Ну уж нет! Злость придала мне силы. Я бежала, отдыхала, опять бежала, и наконец увидела впереди дорогу. Однако, приближаясь к ней, все ж таки не удержалась и за пару метров до асфальта, поскользнувшись о склизкую грязь, шлепнулась на землю — лицом в лужу, как всегда.

Подняв голову, я выплюнула грязь и прислушалась: вроде никто за мной не гнался. Я победила? Я остаюсь жить?

В этот момент на дотоле безлюдной дороге появился свет фар. В машине люди, которые мне помогут!

Собравшись с силами, я поднялась и ринулась вперед. Темный автомобиль затормозил, когда я выбежала ему наперерез и замахала руками; дверь открылась, и только здесь я заметила значок бренда и номера. Это был хрякинскиий «БМВ», и Николай собственной персоной вышел меня ловить. Вместо того чтобы бегом возвращаться в лес, я просто села прямо на асфальт. Всё, силы меня покинули, я сдаюсь. Он может убить меня, если хочет.