В погоне за ангелом - Роберт Крайс

Пайк отвез меня к дому Уорренов и уехал, не сказав ни слова. Я сел в «корвет» и по Беверли-Глен добрался до Вествуда, где находилось одно вьетнамское заведение. Десять столиков, в основном на двоих. Все оформлено в светло-розовых и голубых тонах, стерильная чистота. Заведение держит вьетнамец с женой и двумя дочерьми. Дочерям уже за двадцать, и они прехорошенькие. В задней части ресторана, над кассой, висит маленькая цветная фотография человека в форме майора Вьетнамской регулярной армии. Тогда он был намного моложе. Я провел одиннадцать месяцев во Вьетнаме, но никогда ему об этом не рассказывал. Я бываю здесь довольно часто.

Хозяин, увидев меня, расплылся в улыбке:

— Как обычно?

В ответ я выдал свою фирменную улыбку:

— Конечно. С собой.

Я уселся за маленький столик у окна и стал ждать, наблюдая за прохожими на бульваре Вествуд и чувствуя странную пустоту в душе. Тут были студенты и обычные пешеходы, двое патрульных копов, один из них улыбнулся девушке в прозрачном топике и в обтягивающих черно-белых полосатых лосинах. Лосины начинались возле пупка и заканчивались чуть ниже колен. У нее были загорелые икры. Интересно, улыбался бы этот коп, если бы его только что уволили после того, как у него перед носом похитили девочку, которую ему поручили охранять. Наверное, нет. И стала бы так радостно улыбаться ему в ответ девушка в черно-белых лосинах? Наверное, нет.

Старшая дочь принесла мой заказ из кухни, а ее отец выписал счет. Она поставила пакет на стол и сказала:

— Кальмар с чесноком и перцем и двойная порция риса с овощами.

Интересно, прочитала ли она у меня на лбу: «Элвис Коул, Неудавшийся Защитник». Она тепло улыбнулась мне и добавила:

— Я, как обычно, положила в пакет бутылочку с соусом чили.

Нет, похоже, не прочитала.

Я поехал по бульвару Санта-Моника на восток к своему офису. На каждом перекрестке, останавливаясь перед светофором, я ждал, что люди будут показывать на меня пальцем и говорить всякие гадости, но они помалкивали. Мир все еще оставался в неведении.

Я поставил «корвет» на свое место, поднялся на лифте в офис, вошел внутрь и закрыл за собой дверь. На автоответчике кто-то оставил сообщение: разыскивали какого-то Боба. Вероятно, ошиблись номером. А может, и нет. Номер набрали правильно. Может, это я попал в чужой офис. И в чужую жизнь.

Я положил пакет с едой на стол, снял куртку и повесил ее на деревянную вешалку возле двери. Потом вытащил «дэн-вессон» из кобуры, убрал в правый верхний ящик письменного стола, снял кобуру и бросил на складное кожаное кресло напротив стола. Потом подошел к холодильнику и вытащил бутылку пива «Негра Модело», открыл ее, уселся за стол и стал слушать тишину. В офисе царили мир и покой. Мне это нравилось. Никаких тебе тревог. Никакого ощущения поражения и невыполненных обязательств. Никакого тебе чувства вины. Я вспомнил песню, которую пел один мой маленький друг: «Я большая коричневая мышь, я марширую по дому, и я ничего не боюсь!» Я тихо спел ее самому себе, потягивая «Модело». «Модело» идеально для заполнения пустоты в душе. Наверное, именно поэтому его и сделали.

Через некоторое время я вскрыл пакет, вытащил контейнер с кальмаром и контейнер побольше — с рисом, а также маленькую пластиковую бутылочку с ярко-красным соусом чили, салфетки и чопстики. Пришлось передвинуть маленькие фигурки Джимини Крикета и Микки-Мауса, чтобы освободить место для еды. Что говорил Сверчок? «Маленький человек, у тебя была трудная ночь». Я полил кальмар чили, добавил соус в рис и начал есть, запивая пивом.

«Я большая коричневая мышь, я марширую по дому, и я ни-и-и-чего не боюсь!»

Закатное солнце уже начало отбрасывать яркие прямоугольные пятна на восточную стену дома, когда дверь распахнулась и вошел Джо Пайк. Я салютовал ему второй, а может, третьей бутылкой «Модело» в знак приветствия.

— За хорошую жизнь, — произнес я.

Возможно, это была уже четвертая бутылка.

— Угу.

Он подошел к письменному столу, посмотрел на остатки кальмара и риса.

— А мясо здесь есть?

Я покачал головой. Месяца четыре назад Пайк стал вегетарианцем.

Он переложил оставшиеся кусочки кальмара в рис, взял чопстики, уселся в одно из складных кресел и принялся за еду. В Юго-Восточной Азии редко пользуются палочками. Во Вьетнаме, Таиланде или Камбодже вы не увидите чопстиков. Даже в глуши. Они пользуются вилками и большими ложками, но когда приезжают сюда и открывают рестораны, то обзаводятся чопстиками, так как именно этого ждут американцы. Жизнь — мерзкая сука.

— Тут соус чили, — сказал я.

Пайк вылил остатки соуса в рис, перемешал и молча продолжал есть.

— В холодильнике есть «Модело».

Он покачал головой и спросил:

— Ты давно здесь?

— Наверное, месяца четыре-пять, — пожал я плечами.

В моем кабинете имелась дверь в смежный с моим офис Пайка. Он никогда им не пользовался и сейчас даже не посмотрел в его сторону. Он отправлял в рот рис, брокколи и горошек, жевал и проглатывал.

Я допил остатки «Модело» и швырнул пустую бутылку в мусорную корзинку.

— Шутка, — сказал я, — рис был со свининой.

— Не нравится мне, что мы потеряли девочку, — отозвался Пайк.

Я глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла. В офисе было тихо. Лишь глаза Пиноккио двигались туда-сюда.

— Возможно, Уоррен по какой-то причине хотел, чтобы «Хагакурэ» украли и чтобы все об этом узнали, а еще что у него похитили ребенка из-за попыток найти украденную книгу. Возможно, он рассчитывает создать себе некий имидж, который позволит ему заработать очки, вернуть и книгу, и дочь. Как по-твоему, похоже на Брэдли?

Пайк встал, подошел к маленькому холодильнику и достал банку томатного сока.

— Возможно, — ответил он. — А возможно, все совсем по-другому. Возможно, кому-то выгодно, чтобы Уоррен потерял лицо, и им плевать на книгу, а важно просто привлечь внимание. Возможно, они хотят, чтобы Уоррен лишился своих связей с Японией. Или просто решили нанести удар побольнее. Возможно, он денег должен.

— Слишком много «возможно», — заметил я.

Пайк кивнул.

— «Возможно» — слово для слабых.

— Возможно, за этим стоят якудза.

Пайк встряхнул банку с томатным соком, оторвал крышку и стал пить. По подбородку потекла тоненькая струйка. Похоже на кровь. Он вытер рот салфеткой.

— Мы можем просидеть здесь всю ночь, но девочки по-прежнему не будет.

Я встал, подошел к стеклянным дверям и распахнул их. Комната сразу же наполнилась шумом проезжающих машин, но воздух уже начал свежеть.

— Мне и самому не нравится, что мы ее потеряли. Мне не нравится, что мне дали пинка под зад и предложили обо всем забыть. И мне совсем не нравится, что она попала в беду, а мы уже не в деле.