Мортем - Наталия Шипски

себя, чтобы не отвлекать ее. Он был человеком всегда готовым к разговору, который мог поддержать любую, даже самую стеснительную или неловкую беседу. Вместе с Леей они представляли собой шутовской тандем, где Юрий был веселым и безмятежным, а Лея – ироничной и саркастичной. Иногда казалось, что эти двое никогда не знают плохого настроения или печали, настолько хорошо они умели пускать пыль в глаза окружающим.

– Не беспокойся, Юр, я бы сейчас поела даже без твоей молчанки, – с улыбкой сказала Лея, когда ее контейнер опустел, – или ты все-таки не из-за этого молчишь?

– Да, конечно, из-за этого, – отозвался Юрий, ухмыляясь, – я как тебя увидел, понял, что не зря купил нам еды. Так нельзя, Лея. От тебя так вообще ничего не останется!

– Я понимаю, но…

– Я тоже понимаю, – перебил он, – я, кстати, еще и бутылочку вина прихватил, в холодильнике лежит. Ты хочешь?

– Ты? Бутылку вина? Какая забота.

– Ради тебя я готов потерпеть. Тем более я специально выбрал то, что в теории может понравиться нам обоим.

Лея оценила такой, казалось бы, простой жест и в ту же секунду принялась искать штопор и подходящую для вина посуду.

– Когда-нибудь я куплю нормальные бокалы, но сейчас придется пить из этого недоразумения, – сказала Лея, протягивая Юрию обычную кружку цилиндрической формы.

– Ничего страшного, я, так уж и быть, закрою глаза на этот скудный прием, – ответил Юрий с педантичным видом.

Лея шутливо ударила Юрия по плечу, и от его привередливости не осталось и следа. Он рассмеялся.

После распитой бутылки красного сухого они продолжили сидеть на кухне и разговаривать. Юрий в подробностях рассказал Лее о его новой жизни в Москве, приправляя повествования своими забавными отступлениями и шутками. Лея показала Юрию концепцию новых игрушек, которую набросала еще давно, но сомневалась, стоит ли воплощать ее в жизнь. Юрий отметил, что стоит, поэтому Лея решила про себя запустить тестовую продажу в ближайшее время.

Они сидели на кухне, вспоминая истории из университета, про общих знакомых. Они обсуждали, кто какой дорогой пошел и что собирается делать дальше. Они даже заглянули на территорию философии, затронув вопросы бытия и смысла жизни.

Наступила глубокая ночь. Юрий не переносил запаха сигарет, поэтому комната не была занавешена дымом, а в воздухе кроме вина и отдаленного аромата креветок не чувствовалось больше ничего. Никто из них двоих нисколько не охмелел. Вино казалось виноградным соком и было выпито больше для атмосферы, чем для какого-либо эффекта. Лея вела себя свободно и расковано, больше не показывала хандру или слезы, даже немного развеселилась, но Юрий все еще видел в ее глазах всю ту же неосознанную и неестественную для Леи тоску. Он постоянно одергивал себя, чтобы не заговорить о Рамоне. Он пообещал себе поддержать данную тему, но ни в коем случае не поднимать ее самому.

– Знаешь, что мне больше всего нравится в тебе? – спросила Лея, глядя Юрию в глаза.

– Понятия не имею, – развел руками он, – я обычно знаю только то, что людям не нравится.

Лея засмеялась, Юрий лишь улыбнулся уголком рта.

– Мне нравится то, что тебе не жаль меня. Нет, я вижу, как ты осторожен со мной сейчас, но у тебя нет настоящей жалости, которую я бы заметила в глазах родителей или Афелии, если бы они узнали правду.

Казалось, момент настал.

– Его мать думает, что он уехал, – наконец сказала Лея после небольшой паузы. Никакого продолжения не последовало, и тогда Юрий решился на уточняющий вопрос:

– А на самом деле?

– На самом деле… – Лея запнулась.

«Стоит ли рассказывать ему о «Мортеме»? Могу ли я рассказать?»

– Слушай, я доверяю тебе, поэтому надеюсь, что это останется между нами. Пообещай мне, – Всем видом Лея показывала, что его ответ важен для нее.

Юрий сразу проникся серьезностью ситуации и кивнул со словами: «Я обещаю».

– Ему сделали эвтаназию. Помнишь историю про похоронное бюро? Это правда.

– Серьезно? То есть…

У Юрия появилось еще больше вопросов. Он сидел и не мог выбрать самый главный: «Ты знала о том, что он умрет, все это время?», «Как давно он тебе рассказал о бюро?», «Ты была там лично?» Все они казались бестактными, оскорбительными по отношению к человеку, который только что пережил горе. Юрий не мог сейчас затеять допрос только ради удовлетворения своего любопытства. Пауза слишком сильно затянулась. Лея терпеливо смотрела на друга и ждала, когда тот закончит фразу.

– Понятно. Я никому не расскажу, обещаю.

Лея с благодарностью взяла Юрия за руку.

– Спасибо.

Юрий сжал руку Леи в ответ.

– Может, посмотрим что-нибудь? Заварим чай, закажем ужасной пиццы из круглосуточной доставки? Я не хочу ложиться спать, а ты? – спросил он, желая как можно дальше уйти от темы.

– Да, я только за!

Юрий ошибся в своих суждениях. Если бы он все-таки решился задать Лее хотя бы один из волнующих его вопросов, то у них мог выйти долгий разговор, в котором Лея обозначила бы и все известные ей факты о бюро, и свое отношение к ситуации. Она и сама не понимала, насколько ей сейчас нужно выгрузить из головы всю ту кашу, что накопилась за последние дни, а потому не стала развивать тему, и к «Мортему» друзья вернулись уже позже.

Они сделали все по плану, предложенному Юрием: заказали пиццу, заварили черный чай с бергамотом и, перейдя из кухни в комнату Леи, залезли под одеяло, начав пересматривать «По ту сторону изгороди». Когда-то давно именно Лея познакомила Юрия с этим мини-мультсериалом, а теперь они сидели вдвоем и пересматривали его, наверное, уже в пятый раз.

Юрий то и дело поглядывал на Лею. Она делала вид, что ничего не замечает, но его взгляд могла почувствовать даже спиной. С каждым разом сохранять спокойствие становилось все труднее, и все-таки ей это удавалось. Более того, она, как ни в чем не бывало, цитировала свои любимые моменты и напевала давно уже любимые мотивы. Вся эта веселость и увлеченность просмотром тут же исчезла, как только на экране появились финальные титры. Лея резким движением повернулась к другу и спросила:

– Напомни мне, почему мы с тобой не вместе?

На небе появилась уже первая солнечная полоса, предупреждающая о начале рассвета. В голове обоих друзей путались мысли, глаза смыкались. В таком состоянии Лея не могла больше себя контролировать.

– Потому что ты сразу потеряешь интерес, разобьешь мне сердце, и мы не сможем больше быть друзьями, – ответил Юрий со скукой. Ему не нравилось то, к чему мог привести разговор, но он прекрасно понимал, почему