Скрытые намерения - Майк Омер

– Стражей? – Эбби нахмурилась. Она была смутно знакома с этими сторонниками теории заговора. Это движение набирало обороты уже довольно давно, и согласно статье, которую она прочитала несколько недель назад, у него насчитывалось более миллиона «последователей», как они себя называли. Естественно, единственное, что требовалось, чтобы оказаться в числе этих последователей, – это делиться соответствующими мемами на «Фейсбуке» или в «Твиттере». Скоропалительные теории Стражей успели распиарить также несколько признанных знаменитостей, и основательно встряхнуло всю страну заявление какого-то конгрессмена, во всеуслышание поддержавшего их деятельность.

– ФБР следит за их перепиской? – спросила она.

– Да, – ответил Карвер. – Несколько месяцев назад какой-то тип в Оклахоме угрожал взорвать местную библиотеку. Оказалось, что это стало результатом теорий, выдвинутых Стражами. Бюро классифицировало их как угрозу внутреннего терроризма.

– Понятно, – сказала Эбби, поглядывая на фургон группы быстрого реагирования. – Пойду-ка переговорю с…

Тут у миссис Прэтчетт зазвонил телефон.

– Простите, – сказала она. – Тут уже звонили родители…

Голос ее сошел на нет, когда замдиректора посмотрела на экран телефона и глаза у нее расширились.

– Что такое? – насторожилась Эбби.

– Это из кабинета директора!

– Погодите! – поспешно сказала Эбби, потянувшись к телефону, но женщина уже приняла вызов.

– Да? Генри? – произнесла миссис Прэтчетт, задыхаясь. Затем лицо у нее застыло, на нем отразился страх. Она несколько секунд послушала, после чего прошептала: – Хорошо. – Протянув телефон Карверу, сказала дрожащим голосом: – Это один из них. Он хочет прямо сейчас поговорить с полицией.

Карвер нацелился взглядом на Эбби. Лишь долю секунды поколебавшись, она взяла телефон из руки женщины.

– Меня зовут Эбби. – Голос ее прозвучал негромко, спокойно, медленно. Это был голос человека, контролирующего ситуацию. – С кем я разговариваю?

Глава 16

Гусеница сидел, крепко прижав телефонную трубку к уху. Своим собственным мобильником он воспользоваться не мог – только если не собирался сообщить полиции и ФБР свои полные личные данные, включая номер социального страхования, домашний адрес и даже, черт возьми, свою любимую марку овсяных хлопьев. Сесть за директорский стол, на виду у снайперов и вертолета, кружащего снаружи, не осмелился, поэтому пристроился у стены под окнами, скрытый от посторонних глаз, – телефонные шнуры натянулись до предела, а сам телефон болтался в нескольких дюймах над полом.

– Меня зовут Эбби, – произнес женский голос. – С кем я разговариваю?

– Я сказал, что хочу поговорить с копами! – рявкнул Гусеница в трубку. Глянул через дверной проем на заложников, сидевших бок о бок. Альма держала их под дулом пистолета. Кто-то застонал – он так и не понял, кто-то из заложников или сама Альма.

– Я из полиции. – Голос собеседницы звучал расслабленно, непринужденно. Она вообще понимает, что, черт возьми, происходит? – Как вас зовут?

– Скажите копам, что если хоть кто-нибудь – я хочу сказать, вообще кто угодно – войдет в здание, то мы расстреляем заложников, понятно?

Вообще-то он так и поступил бы. Ему и вправду этого хотелось. Наверняка они работали с Кругом. Способствовали торговле дети. Он имел полное моральное право угрожать их жизням.

– Да, я поняла. – Ее голос оставался ровным, непоколебимым. – В школу никто не войдет. Мы не хотим, чтобы кто-нибудь пострадал.

– Ну вот и отлично. – Болтающийся над полом телефон оттягивал запястье, рука уже начинала уставать. – Мы вооружены, у нас заложники, и мы можем видеть вас через камеры, так что просто держитесь подальше отсюда.

– Это понятно. Похоже, у вас там очень напряженная обстановка, и должна вам сказать, что люди здесь тоже всерьез обеспокоены. Все мы хотим, чтобы эта ситуация разрешилась так, чтобы никто не пострадал.

– Тогда держитесь подальше! И не пытайтесь сделать какую-нибудь глупость вроде отключения электричества или телефонной связи. Мы знаем, как работает полиция, вам все понятно? С нами шутки плохи!

– Я все поняла. Вы можете назвать мне свое имя? Я хочу знать, как к вам обращаться.

– Ни к чему, чтобы, э-э… – Его голос сорвался. Краем глаза Гусеница увидел, как директор пошевелил рукой.

– Не двигаться! – выкрикнула Альма. – Я буду стрелять! Не смей двигаться!

– Эй, не вздумай двинуться даже на дюйм, черт возьми! – заорал Гусеница, тоже прицеливаясь из пистолета в заложников.

Директор вздрогнул, неподвижно застыв. Женщина в трубке что-то сказала, но Гусеница не расслышал.

– Что? Что вы там говорите?

Она ответила ему – он слышал отдельные слоги, но мозг никак не мог связать их в слова. Казалось, что вот-вот стошнит. В носу пульсировала боль, на губах стоял вкус крови, кружилась голова. Где же Шляпник, черт побери? В здание в любой момент могла ворваться полиция. Они бросают внутрь светошумовые гранаты, а потом вламываются в окна. Гусеница сто раз видел такое в кино. Если они это сделают, он застрелит директора. И его секретаршу. Убьет столько этих ублюдков, сколько сможет.

Эта женщина – Эбби – повторила свои слова в третий раз, ее голос оставался совершенно ровным.

– Похоже, у вас там какая-то проблема. Все в порядке? Вы ранены?

– Я… да. Нет, все нормально. – На пол шлепнулась капля крови. Вот черт! Гусеница вытер кровь с губ и осторожно дотронулся до носа. От боли на глаза навернулись слезы.

– Там еще кто-нибудь пострадал? Кто-нибудь из ваших друзей?

– Нет, послушайте, все в порядке – просто идите и скажите остальным копам, чтобы держались подальше.

– Как там Генри и Тельма? С ними все нормально?

– Кто-кто?

– Генри – это директор, а Тельма – секретарь школы. Они ведь с вами, насколько я понимаю?

Гусеница покосился на дверной проем. Тельма всхлипывала, на лбу у нее набух здоровенный кровоточащий синяк. За ней виднелись ноги человека, которого он застрелил. Рамиреса.

– С ними все в порядке. – Он сглотнул, горло у него сжалось. – Они здесь, так что не пытайтесь отмочить какую-нибудь глупость.

– Итак, вы говорите, что Генри и Тельма сейчас с вами, и требуете, чтобы полиция и все остальные держались подальше, поскольку не хотите, чтобы кто-нибудь пострадал?

– Да, именно так! – Голос у него был хриплым. Гусеница понял, что кричит. Он понизил голос, прокашлялся. – В точку.

– Ладно, я сейчас проинформирую руководство, но люди всерьез обеспокоены. Как я могу убедить их, что Генри и Тельма не пострадали?

Он стиснул зубы.

– Один из копов недавно слышал голос директора по громкой связи.

– Один из копов слышал Генри по