Девять граммов дури - Андрей Дышев

Женя ехал на место встречи, как на эшафот. Он был уверен, что весьма лаконичный стиль записки свидетельствовал о том, что Князь взбешен очередной неудачей. "Если от нашего порошка опять умер человек, – думал Женя, вытирая платком мокрый лоб и шею, – то мне останется прыгнуть с моста в Москву-реку".

Он уже опаздывал к назначенному часу, но тем не менее вышел на станции "Пушкинская" и до "Маяковки" дошел пешком по Тверской. Чем ближе он подходил к станции, тем более непослушными становились его ноги. Он часто останавливался напротив витрин магазинов и делал вид, что рассматривает товары. "Пусть делает со мной что хочет, – неожиданно нашел он спасительную мысль. – Выше головы я прыгнуть не могу. Это предел моих возможностей… Так я ему и скажу. И пусть он от меня отстанет…"

Женя дважды прошел по платформе из конца в конец, но Князя не нашел. Полагая, что встреча по каким-то причинам сорвалась, он уже хотел сесть в поезд, как вдруг услышал за своей спиной негромкий знакомый голос:

– Опаздываешь, молодой человек.

Сердце сразу ушло в пятки. Женя обернулся и… не поверил своим глазам. Князь приветливо улыбался.

– А я думал… я думал, что вы… – залепетал Нечипорук, но Князь не дал ему договорить, обнял и повел в дальний конец зала.

– Молодец, – сказал Князь, поправляя на своей смуглой шее белый шелковый шарф. – "Лошадка" получилась нормальная. Я не сомневался в твоем таланте. Тебе, чтобы в полной мере раскрыть способности, нужны хорошие условия для работы… Значит, тебе понравилось у меня на даче?

– Очень, – признался Женя.

Князь с пониманием кивнул и вздохнул:

– А как может не понравиться, если вложены большие деньги? Ваш с другом отдых, к слову сказать, влетел в копеечку.

Женя хотел поправить Князя, что они с Игорем не отдыхали на даче, а вкалывали по десять часов в день, но Князь рта не давал раскрыть:

– Нет-нет, я не в укор тебе. Просто хочу, чтобы между нами была полная ясность и ты хорошо представлял, куда ушли деньги от реализации "лошадки". Иными словами, я готов представить тебе полный отчет…

– Ну что вы! – смутился Женя. Ему стало неловко только при одной мысли, что Князь может подумать, будто Женя не доверяет ему. – Никакого отчета мне не надо.

– Надо, дорогой, надо! – мягко возразил Князь. – Я очень хочу, чтобы мы оставались друзьями.

"На кой хрен мне такой друг?" – подумал Женя.

Князь, доставая из карманов мятые бумажки, исписанные цифрами, стал торопливо объяснять, какие суммы ушли на закупку химикатов и перевозку их в Джелалабад, сколько денег пришлось выложить таможенникам, какую взятку потребовал начальник джелалабадской милиции за гарантию спокойствия и безопасности, во сколько обошлись билеты и питание Нечипорука и Яковенко, и все эти раскладки сдобрил грустным замечанием, что цена на "лошадку" резко упала и выручка не покрыла расходов.

– Так что придется еще немного поработать, дружок мой, – резюмировал Князь. – Я уже купил все необходимые химикаты. Мне надо еще килограммов шесть-семь "лошадки".

– Сколько? – изменившимся голосом переспросил Женя и от удивления даже рот раскрыл.

"Ни хрена себе! – подумал он. – Семь кило метадона! Вот это аппетиты! Да на это год работы уйдет!"

Он даже неприлично хихикнул, но тотчас спрятал улыбку в воротнике куртки и отрицательно покачал головой.

– Вы поймите меня правильно, но я больше не могу заниматься этим делом. Понимаете, на меня уже все преподаватели косо смотрят! Я уже не знаю, чем объяснять свои прогулы. Если я завалю зимнюю сессию, меня пинком под зад вышибут из универа.

Князь опустил на плечо Жени руку в лайковой перчатке.

– Никто тебя не вышибет, дружок. Дай мне фамилии декана, ректора, и все будет нормально.

– Нет, – повторил Женя и попятился. – Честно говорю, я не могу больше этим заниматься. У меня куча своих проблем. Я уже забыл, когда учебник открывал… Простите, не могу.

– Зачем тебе учебник? – улыбнулся Князь. – У тебя же голова светлее солнца!

– Может быть, – согласился Женя, – но диплом за это не дадут.

– Я тебе сделаю не только диплом. Я тебе сделаю кандидатскую. А будешь хорошо себя вести – и докторскую.

– Спасибо вам за вашу доброту, – бормотал Женя, продолжая пятиться, – но я все-таки не могу… Я не хочу… Я боюсь!

– Постой! – Князь вдруг изменился в лице. – Я не советую тебе ссориться со мной. Ничего хорошего это тебе не сулит… Посмотри на себя: как ты одет? Что это за шапка? Что за ботинки? Из какого мусорного контейнера эти брюки? Твои более глупые сверстники, которые торгуют на рынках, ездят на иномарках и покупают себе самых красивых девушек Москвы. Они глупее тебя, но живут лучше. А я хочу, чтобы восторжествовала справедливость…

Он замолчал, осмотрелся по сторонам. Мимо них прогрохотал поезд, вытащив из шахты поток душного теплого воздуха.

– Я заплачу тебе по десять центов за дозу.

Женя некоторое время продолжал смотреть в глаза Князю, не понимая, что означает эта цифра… Значит, десять доз – это доллар. А сто доз – десять баксов. А если тысяча? А несколько тысяч доз?..

"Надо сначала проверить его – врет или нет, – думал Женя, простившись с Князем. – По десять центов за дозу – это, конечно, звучит заманчиво. Если быстро приготовить небольшую партию, скажем, на десять тысяч доз, и отдать ему, заплатит тысячу баксов или нет? Если заплатит – то это совсем другой разговор. Тогда за неделю, если с Лешкой и Игорем дружно взяться, можно полкило сухой фракции изготовить. А за это Князь должен отвалить столько, что даже с вычетом на расходные реактивы каждому по "жигуленку" обеспечено. А если, скажем, я один возьмусь за это дело? Куда ж девать столько денег?.. Да, это уже другое дело. С этого и надо было начинать. Ради этого игра стоит свеч. Вся проблема только в том, где раздобыть деньги на реактивы…"

Он так глубоко ушел в расчеты будущей прибыли, что проехал станцию "Университет" и вернулся из грез, когда сержант милиции попросил его освободить опустевший вагон.