Б.Р.Е.Н.Д. Повод для убийства - Лидия Орлова

– Жарову дадим полосу, всем остальным – по половинке, – решительно заявила Марина. – У него и модели острые, и публика приличная…

– Как скажете, – вяло отозвалась Ольга. – Все знают, что он ваш любимчик… Кстати, чем он вам так нравится?

– Вы будете смеяться… – улыбнулась Марина. – Но мне он нравится своим несерьезным отношением к моде!

– Как это надо понимать? – удивилась Ольга.

– Жаров не пытается делать вид, что создает шедевры на все времена. Не строит из себя гения, что свойственно некоторым нашим знаменитостям. Он просто работает и работает легко, словно получает от этого удовольствие. Он насмешлив и ироничен, а этого не могут себе позволить так называемые мэтры, которые слишком серьезно относятся и к каждой своей модели, и к каждому слову, о них сказанному… В его коллекциях чувствуется свобода, прежде всего свобода от всяких условностей, и полная независимость от того, чем так увлекается мода в данный момент… Ну и, кроме того, мне нравится тот женский образ, который он создает…

– А именно? – заинтересовалась Ольга.

– Вот смотрите, – Марина взяла фотографии и стала показывать. – Его женщина может носить и шляпку с вуалью, и бейсболку козырьком назад. Она затянута в кожу и это придает ей воинственный вид. Она носит майки, куртки и брюки из камуфляжной ткани и от этого становится похожей на солдата, держащего оборону. Она подчеркивает свою недоступность слишком очевидно, слишком навязчиво. И – возникает сомнение! – может быть, камуфляж скрывает, маскирует нечто совсем другое… Сомнение очень скоро подтверждается. Смотрите, юбка закрывает только часть соблазнительных бедер, а все остальное плохо прикрыто тончайшей кружевной – да еще и позолоченной! – юбочкой… И что это? Под строгим кожаным жакетом просматривается совсем обнаженная грудь… Жаров знает: вся женская недоступность – всего лишь игра: женщина хочет быть соблазненной и очень боится оказаться незамеченной… Это такой очевидный и такой неожиданный для моды подтекст! Обычно мода без обиняков и экивоков заявляет о своих пристрастиях… Но женщины должны быть осторожными, выбирая модели Жарова – не всякой по силам сыграть ту роль, которую написал для них автор костюмов…

Марина замолчала.

– Может быть, мы ваш текст и поставим вместо этой заметки? – поинтересовалась Ольга, и в ее словах больше не было иронии.

– Зачем же? – возразила Марина, отложив в сторону страничку с набранным текстом. – Этот текст другой, но это не значит, что он хуже…

– Как скажете, – индифферентно отозвалась Ольга, и это было странно, потому что она никогда не оставалась равнодушной к тому, что в той или иной степени касалось журнала.

Марина взяла в руки следующую заметку, быстро прочитала ее, что-то поправила и стала рассматривать контрольные отпечатки.

– Ну, здесь гости лучше моделей! – сказала она. – Я вообще удивляюсь той популярности, которой пользуется Мира Демина, на мой взгляд – незаслуженно…

– Сколько людей – столько мнений! – сказала Ольга. – Кому-то нравится Диор, кому-то Гальяно, а кому-то – нестареющая хулиганка Вествуд…

– Нет, Ольга, вы меня не поняли, – возразила Марина. – Я не это имею в виду… Демина каждый сезон показывает две маленькие коллекции… Из сезона в сезон она предлагает свой фирменный розовый, но не того замечательного оттенка, который сделала модным Эльза Скиапарелли, а оттенка Барби, пошлого в своей общедоступности…

– Но в этом есть свой смысл! – воскликнула Ольга. – Даже свой подтекст… Своеобразная ирония, насмешка над тем, что востребовано массовой культурой…

– Вот-вот! Вы угодили в самую точку! – воскликнула Марина. – Мы склонны все преувеличивать и пытаемся везде обнаружить какой-то второй, скрытый смысл… Какой здесь может быть подтекст? Да кому он нужен, этот подтекст… Демина обслуживает очень узкую, очень закрытую тусовку – вы же знаете, она не тиражирует свои модели, их можно купить только в ее мастерской – и весь этот флер недосказанности, весь так называемый подтекст нужен ей исключительно для пиара…

Марина еще раз взглянула на снимки.

– Сейчас многие пытаются понять, чем вызвано на Западе падение интереса к русскому современному искусству, – сказала она. – Есть разные версии… Но на одну из них стоит обратить внимание: оно перегружено подтекстом!

Неожиданно Ольга улыбнулась.

– Мода всегда связана с подтекстом, – сказала она. – «Код, заложенный в костюме» – разве не вам принадлежит эта формула, Марина Петровна?

Марина рассмеялась.

– Вы хотите сказать, – ответила она, – что мне просто не нравится тот подтекст, который предлагает Мира Демина? И нравится подтекст в коллекциях Жарова… Наверное, вы правы… Меня раздражает фирменный цвет мира Барби… Розовые унитазы, розовые кухни, розовые домики, розовые автомобили и розовые платья! Перебор розового… Это становится пошлостью…

Безобидный спор оживил Ольгу, да и Марина почувствовала, что за разговорами о моде забывает неприятности последних дней.