Прогулки с пантерой - Наталья Саморукова

— Руки… черный плащ с капюшоном, лицо…

— Про лицо, подобнее, прошу вас.

— Это как вспышка, как блиц. На мгновение проявляется в кромешной темноте картина. Один раз, второй, третий. Черно-белое контрастное изображение, только руки… они в черной крови, она капает с пальцев. А лицо описать сложно. Вспышка света, она смазала все черты.

— Вы всегда видите ваши картинки именно так, со вспышкой?

— Нет, первый раз.

— Если бы увидели этого человека в жизни, узнали бы?

— Трудно сказать. Наверное, да. Не по приметам. По ощущению. Над ним витает очень холодная и почти бесцветная аура. Такая иногда бывает у зверей…

Павловский долго приходил в себя. Я заварила для него чай, заставила выпить сорок капель валокордина и еще какое-то время составляла ему компанию, беседуя о том о сем.

— А вы вчера примеряли корсет. И красные босоножки на высоком каблуке, — сказал он мне на прощание и улыбнулся, — вам идет, не игнорируйте этот наряд.

* * *

Встреча с магом-целителем вымотала меня до предела. Я никогда не была повернута на мистике. Но в жизни мне не раз приходилось сталкиваться с тем, что существует без всяких объяснений и доказательств. Априори в нашей жизни есть вещи, природу которых не возьмется объяснить ни один ученый. Мы не верим в них, пока не столкнемся ном с носу. Да и сталкиваясь, в целях душевной безопасности, приписываем совпадениям, галлюцинациям, обману, бреду. Павловского я приняла за чистую монету. Да и были ли у меня другие варианты? Никто, кроме Лешки и посетителей «Пантеры», не видел меня в дурацком прикиде. Разве что Филипп подсмотрел в щель нашей спальни? Но едва ли парень способен на такой подвиг.

Честно говоря, Лешкино чадо раздражало меня все больше и больше. Я не видела его лица, каждый вечер я наблюдала лишь его затылок, приклеенный к монитору лэптопа. Не понимала, когда он ел, когда мылся. Гулял ли? Ходил ли в школу? Судя по тому, что Кузя не делал дела на пол, его выводили, а в отсутствии меня и Лешки кроме Филиппа устраивать собаке променад было некому. В голодный обморок сынок тоже не падал, значит чем-то питался. Встревоженные учителя из школы не одолевали папу звонками — видимо и в классе он появлялся. Но для меня он оставался призраком, человеком-затылком. И я не хотела мириться с таким положением дел. Уходя сегодня из дома, я продела нехитрые манипуляции с электрическими пробками. Даже самая современная модель ноутбука не имеет блока питания более чем на десять часов.

И точно. В доме было темно. Лешка еще не вернулся, а Филипп в панике бегал вокруг умирающего компьютера.

— Света нет, — взволнованно сообщил он мне.

— А я знаю, — равнодушно пожала плечами, — завтра будет электрик, пока свечами перебьемся. Все равно скоро спать.

— Нет, нет, — заверещал Филипп, — как это спать? Как это так? Надо вызвать аварийную бригаду, надо протянуть дополнительный кабель, у меня батарейка садится! Пойдите к соседям, попроситесь к ним.

— Да никуда я не пойду, соседи и сами без света сидят, — соврала я.

— Господи, что же делать? — парень схватился за голову.

— Тебе совершенно нечем заняться без компьютера? — мой голос прозвучал сочувственно и почти ласково.

— Нечем, — грустно признался Филипп.

— Пойдем чай попьем?

Видимо, выдернутый из привычной виртуальной среды, он оказался настолько дезориентированным, что готов был на все. Я слегка пожалела о своем злодеянии, но отступать было поздно. Передо мной сидел обычный симпатичный подросток, не хам, на зануда. Грустно хлопал близорукими, как у папочки, глазами и ковырял пальцем кухонную скатерть.

— Скажи, как ты с Кузьмой управляешься? Совершенно избалованная собака.

Мерзкий пес, моментально улавливающий любые негативные интонации в свой адрес, клацнул зубами около моей ноги.

— Да вы что? — удивился Филипп, — он не избалованный. У него комплексы.

— Что? — удивилась я.

— Комплексы. Он считает себя неполноценным, уродливым и поэтому злится на всех, защищается.

— Это он сам тебе рассказал?

— Будто без разговоров не видно, — совершенно серьезно выдал Филипп, — проделками он привлекает к себе внимание, потому что считает, что сам по себе никому не интересен.

Достойный отец своего сына. Сейчас он мне выдаст полный анамнез собачьей неврастении.

— Собаки очень долго живут с людьми и постепенно переняли от нас многие черты. Они так же ревнуют, так же влюбляются, страдают.

Я сидела, открыв рот. Парень был очень неплохо подкован в собачьей психологии, легко скрещивая ее с человеческой, он делал весьма оригинальные выводы. Вот уж не думала, что он интересуется кем-то и чем-то помимо электронного ящика.

Лешка застал нас, активно дискутирующими на тему собачьих неврозов. Он был поражен.

— Как тебе удалось вытащить его из-за компа? И почему у нас нет света?

— Это взаимосвязано. Будет свет, не будет парня. Может, поживем пару неделек в темноте?

* * *

Темнота… Она преследовала меня с того самого момента, когда Гришка показал фотографии мертвых Валевских. Она шла за мной по пятам и цепляла холодными пальцами за локоть. Порой она буквально прижималась ко мне, обнимала за плечи и закрывала ладонями глаза. Это было так страшно… Я уже знала, что навсегда разлюблю фильмы про серийных убийц. В кино ты точно знаешь, что преступник обязательно будет пойман. Рано или поздно, но его прижмут к стене, придавят неопровержимыми уликами. Мерзкий, злобный, но уже не опасный, он будет валяться в ногах у правосудия, не вызывая ничего, кроме брезгливости. Но здесь, сегодня и сейчас все было куда сложнее. Мы даже приблизительно не понимали, где искать, мы не знали, сколько страшных находок еще предстоит, пока он будет пойман. Да и будет ли он пойман? Очень отчетливо рисовался перед глазами самый крайний, но вполне реальный вариант — мы не найдем его, он нас перехитрит. Он насладится кровью и как сытый зверь заляжет спать до нового приступа голода.

Человек в видении Павловского имел ауру зверя. Убийственная примета. Практически единственное, что у нас было. Анализ окружения трех пар практически ничего не дал. Их официальные знакомые не пересекались ни в одной точке, а так называемых партнеров в этой среде не больно афишировали. У каждой пары, ступившей на путь порока, были постоянные и случайные постельные друзья, но их телефоны не вывешивались в прихожей, не давались родным и близким.

Детальный обыск в квартире Арнольда почти ничего не дал. В найденной телефонной книжке были лишь телефоны родственников и всяких нужных людей, вроде сантехника и массажиста. В вывернутом наизнанку домашнем компьютере специалисты по взлому обнаружили залежи порнографии и пикантного свойства переписку с парами и одинокими мужчинами и женщинами. Но их было столько! Не меньше сотни контактных телефонов, множество откровенных портфолио, десятки назначенных встреч. В этих клубничных полях можно было плутать до второго пришествия.