Приди, сладкая смерть - Вольф Хаас

Бреннер точно не принадлежал к числу людей, которые сразу же предполагают самое худшее. Наоборот, в полиции с ним пару раз случилось, что он пропустил операцию, решив, что это ложная тревога. И сил ушло в три раза больше, прежде чем удалось замять это дело.

Конечно, вдвойне тревожно, когда такой человек сразу же предполагает худшее. Он не выдержал и пяти минут ожидания и просто оставил фрау Рупрехтер сидеть в машине. Он побежал на другую сторону к Рози из ларька и спросил ее, не знает ли она чего-нибудь про Малыша Берти.

— Спроси в прачечной, — посоветовала Рози. — У них окна прямо на стоянку выходят.

— Где прачечная?

— Вон там, прямо, у них зеркальные стекла в окнах.

Бреннер еще слегка удивился, почему это в прачечной должны быть зеркальные окна. Но стоило ему войти, и он уже понял почему. Рози была бы не Рози, если бы она не сказала «прачечная» вместо «покойницкая».

В школе Бреннер однажды посетил день открытых дверей в пивоварне. Пиво, конечно, давали бесплатно, и он впервые напился до полной отключки, и это было настолько ужасно, что так и осталось единственным разом в его жизни. Но во время посещения он был еще трезвый, и их отвели в огромный зал, как в бассейне, и весь в плитке. Но не плавательный бассейн, а ванны с пивом, потому как там хранится пиво, пока не созреет. И когда Бреннер вошел тогда в прохладный пивной зал, первая мысль его была: вот так я представляю себе покойницкую.

Это была вовсе не плохая мысль для пятнадцатилетнего парня! Здесь, правда, кое-что было иначе: всего только две ванны, зато была еще стена с холодильными камерами, и столы, и каталки с трупами на них, но общее впечатление все равно очень сходное. И даже молодой работник в белом халате напомнил Бреннеру пунтигамского инженера на пивоварне, который вел тогда экскурсию.

Этот, однако, трупы не обмывал, у него было особое задание. Потому как в такой большой больнице, как ЦКБ, остается, понятное дело, много ампутированных конечностей, и их надо как-то утилизировать. Эмбрионы идут на крем для лица, этих можно как-то использовать, а вот, к примеру, у ноги курильщика никакого использования нет. И ведь просто так такие вещи в мусорный бак нельзя выбрасывать.

— Добрый день, чем могу служить? — не поднимая головы, вежливо спросил молодой человек, у которого как раз застопорилось дело с ногой, потому как она была едва ли не длиннее, чем топка печи. — Все сотрудники ушли на обед.

Бреннер настолько удивился, что здесь работает такой интеллигентный молодой человек, что едва не забыл свой вопрос:

— Я ищу своего коллегу.

Рабочий прижал ногу дверцей и обернулся к Бреннеру:

— А здесь его нет? — Он показал на шесть-семь трупов, лежавших повсюду прямо на виду.

— Мой напарник не умер, — сказал Бреннер. Но в этот момент он был, видимо, не совсем в этом уверен, иначе бы не стал на всякий случай смотреть на трупы.

— Тогда вы не по адресу, — улыбнулся молодой человек. У него было настолько интеллигентное лицо, что Бреннер подумал: наверное, студент или извращенец.

— Вы ведь иногда в окно на стоянку смотрите, — начал Бреннер. Потому как Рози была права: ну просто панорама, а не окна, и с видом на стоянку.

— Редко. Внутри гораздо интереснее, — усмехнулся молодой человек.

А может, все-таки не студент, промелькнуло в голове Бреннера.

— И тем не менее вы ничего необычного не заметили там, на стоянке?

— Необычного на стоянке «скорой»? Вы имеете в виду, спасателя без солнечных очков или без усов?

— Спасатель без усов, но в солнечных очках, почти два метра ростом, тощий, как Микки-Маус.

— Это ваш коллега?

— Да, коллега. Он у меня потерялся.

— Нет, такого не видел. И не мог видеть. Потому что под окнами очень долго стоял грузовик.

— С каких это пор грузовикам разрешено там парковаться?

— Я тоже себе этот вопрос задавал, — сказал молодой человек, а потом в его печке что-то звякнуло, примерно так, как звенят микроволновые печки, и он открыл дверцу и засунул туда очередную ногу.

— На грузовике была какая-нибудь надпись?

— Я не обратил внимания.

— Может, «Ватцек-бетон»?

— Понятия не имею, — сказал парень, потому как это был не такой человек, чтобы соглашаться с первым встречным, ведь студенты и извращенцы очень напирают на духовную независимость.

Когда Бреннер вернулся к машине, он сразу увидел, что микрофон рации оборван.

— Что вы сделали с микрофоном рации, фрау Рупрехтер?

Хочешь верь, хочешь нет, только из-за того, что Бреннер оставил ее на пять минут одну, она сразу же попыталась вызвать по рации помощь. Но конечно, вместо того, чтобы нажать единственную кнопку на микрофоне, от нетерпения и гнева она сразу же выдрала кабель.

— Как только я попаду домой, я буду на вас жаловаться, — начала грозить она.