Аманда исчезает - Мелисса Фостер

Они разговорились, и Ханну невольно заинтриговал этот интересный мужчина, который дружелюбием и стеснительностью напоминал ей Гнома Тихоню.

Ханна предположила, что Ньютон знает всех жителей Бойдса.

– Разные истории лентой оплетают наш город, и я могу их вам рассказать. Если есть свободная минута, я познакомлю вас со своей женой Бетти.

Ханна с радостью приняла приглашение и остаток того дня, а потом еще много дней и вечеров провела с Ньютоном и Бетти. Они рассказывали о себе, о Бойдсе, о его жителях и быстро стали ей хорошими друзьями, даже семьей, потому что были рядом и в трудные минуты, и в светлые. Не раз и не два Ньютон бросал свои дела и мчался на помощь Ханне. Когда Ханна болела, Бетти носила ей суп и ухаживала за животными. Так продолжалось долгие годы.

В середине девяностых во время снегопадов именно Ньютон упросил Харли первым делом очистить Ханнину подъездную аллею, «на всякий случай». Ньютон был рядом, когда ушел Чарли и Ханне понадобился друг, который успокоит, выслушает и поможет взять себя в руки. Именно Ньютон хранил ее тайну уже много лет так же бережно, как она сама. Ньютон помог ей спрятаться от всего мира. Ньютон снова и снова спасал ее, иначе не скажешь…

Гул за спиной вырвал Ханну из плена грез и напугал. Настроение резко изменилось: воспоминания еще сильнее разбередили душу. Ханна направила Хантера прочь от гула моделей самолетов, прочь с тропы и по асфальтированной дороге поскакала к ферме. Однорядку затеняли раскидистые деревья, но местами потоки света пробивались к земле. На тех солнечных островках было так тепло и уютно! У поворота на ферму закапал дождь. Ханна посмотрела на хмурое небо, вспоминая, как много лет назад они с Чарли вместе ездили верхом. Однажды накрапывал такой же дождик, а они катались и мечтали. Они мечтали о детях, которые будут бегать по полям и смеяться, о пони, которые будут резвиться на выгонах, и о псах, которые будут охранять эту идиллию. «Вот так мечты!» – грубовато хохотнула Ханна, подняла повод и толкнула пятками Хантера. Конь поскакал быстрее.

Мечты разбились, когда Чарли решил, что с него хватит. Он стал злым, раздражительным и в итоге бросил Ханну. От воспоминаний скрутило живот – от воспоминаний о последних днях перед уходом Чарли, о страхе перед тем, что он сделает, если узнает ее секрет, о вспышках его гнева, которые становились все чаще и страшнее. То ли от тоски, то ли от горьких воспоминаний Ханна ударила себя в никчемный живот.

Молли тупо смотрела на звонящий телефон. Часы на тумбочке показывали 11.37, одиннадцать до полудня, а не после. Два часа назад она залезла в теплую постель, чтобы чуток вздремнуть.

– Алло! – сонно проговорила Молли.

– Ма, кто он?

– Эрик! О ком ты говоришь? – спросила Молли и улыбнулась: бодрый голос сына мигом разогнал остатки сна.

– Другой твой сын, которому ты звонишь вместо меня! – захохотал Эрик.

– А, вот ты о ком! – воскликнула Молли, с удовольствием вступая в игру, в которую они играли с тех пор, как Эрик уехал в колледж. – Ну, он твой ровесник, живет неподалеку и иногда звонит мне сам.

– Ага, ладно. Слушай, мам, – голос Эрика вдруг сделался серьезным, – это снова началось.

– Что началось? – Молли села в кровати.

– Ну, как их, сны, что ли? – неуверенно проговорил Эрик.

Молли чувствовала, что сын встревожен. Она прислонилась к изголовью кровати, закрыла глаза и вспомнила, как однажды – Эрику в ту пору было всего пять – попала к ясновидящей. Подруги решили развеяться и взяли Эрика с собой. Ясновидящая заявила, что у Эрика та же способность «видеть невидимое», что у Молли, но в голове у ребенка полная каша, так что пока видения слишком мутные. Долгие годы Молли опасалась, что это окажется правдой. Эрик рассказывал ей о своих снах, и Молли тайком их анализировала. За исключением повторяющихся снов в подростковом возрасте, ничего особенного Эрику не снилось. Сейчас Молли попросила Господа не мучить Картинами ее мальчика.

– Расскажи, что тебе снилось?

– Какой-то тип, мам. – Эрик говорил тихо, но быстро. – Он сидит в темноте, то есть почти всегда в темноте, и раскачивается взад-вперед. Ну, как тот пацан-аутист в фильме, который ты заставляла меня смотреть. «Вырастить сына»[2], так он называется? Он что-то говорит, но разобрать я не могу. По-моему, что-то важное.

– Что еще? – Молли стиснула трубку так, что побелели костяшки пальцев.

– Я боюсь, мам, других своих снов боюсь, – почти шепотом ответил Эрик.

– Сынок… – Молли нервно сглотнула, но начала снова: – Эрик, в Бойдсе случилась большая беда. – Не хотелось расстраивать сына, но интуиция подсказывала: нужно выяснить, что он видел. – Пожалуйста, Эрик, расскажи, это может оказаться полезным.

Эрик глубоко вдохнул. Молли представила его встревоженное лицо: правый уголок рта дрожит на каждом слове, от сосредоточенности карие глаза чуть не вылезают из орбит. Это был Эрик-мальчик, а не Эрик-юноша.

– Я видел девчонку и от страха чуть в штаны не наложил! – выпалил он.

– Бедный мой Эрик! – вздохнула Молли.

– Что за беда, мам? – От волнения Эрик заговорил громче. – Что стряслось, черт подери? Кто эта девчонка?

– По-моему, та, что пропала, но точно я не уверена.

– Здорово! – насмешливо воскликнул Эрик. – Нет, просто зашибись!

Молли чувствовала, что сын в панике.

– Представь себе, это еще не все. Та девчонка в каком-то… Не знаю, как назвать… В дыре хреновой! – заорал Эрик. – Типа в земле дыра, и девчонка там сидит, черт ее дери! – Голос Эрика дрогнул.

– Эрик, погоди… – Молли запнулась, слушая его дыхание. – Сынок, ты, наверное…

– Даже не начинай! – предупредил Эрик. – Я не такой, как ты. Знаю, ты скажешь, у меня видение, или как их там, только нет, ничего подобного!

– Сынок, пожалуйста, не вешай трубку! – взмолилась Молли. – В Бойдсе страшная беда. Несколько дней назад пропала девочка, а еще… – она зажмурилась, надеясь, что Эрик не повесит трубку, – я видела тот же сон.

На том конце провода воцарилась тишина.

– Эрик! – робко позвала Молли.

Сын молчал, и она забеспокоилась.

– Эрик! – куда настойчивее позвала она.

– Что?! – рявкнул он. – Господи, какого ответа ты ждешь? Я видел пропавшую девчонку не то в норе, не то в дыре, а ты хочешь это обсудить?

– Эрик, ты можешь ее спасти. Понимаю, в сверхъестественное ты не веришь, но ты можешь, нет, должен попытаться ее спасти. Пожалуйста! – Молли казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

– В том-то и дело, мам, я верю в сверхъестественное, – пробормотал Эрик, и Молли вздохнула с облегчением. – Но мне это не нужно! По-твоему, я не видел, каково тебе было все эти годы? Ты вечно просто знаешь что-то эдакое, уму непостижимое. А я, черт подери, таким быть не желаю!