Египетские вечера - Марина Серова

На улице я быстро распрощалась с Быстряковым, поймала машину и поехала в «Гарант».

По дороге я позвонила Наташе. Мне надо было периодически отчитываться перед ней, она все же деньги мне за работу платит. Правда, наш разговор не привнес в расследование ничего нового.

Пройдя мимо охранника на входе, я направилась прямиком к Тимохину. Очень может быть, что он еще не знает о смерти второго своего работника. Приятного мало первой сообщать ему об этом, но зато мне будет видна его реакция.

В приемной сидела молодая женщина. Я поздоровалась. Женщина подняла на меня глаза, улыбнулась и встала.

— Чем могу быть полезна? — приятным голосом спросила она.

Я же не могла и слова проронить. Внешность этой особы совершенно точно была мне знакома, но я никак не могла вспомнить, откуда я могу ее знать. И знаю ли вообще или только видела где-то? Имя на ум тоже не приходило.

— Я хотела бы встретиться с Александром Андреевичем, — ответила я, подходя поближе, чтобы рассмотреть имя на бейдже. Звали ее Галина Николаевна.

— Как вас представить?

— Иванова Татьяна.

— Подождите минуточку.

Девушка только заглянула в кабинет и тихо сказала несколько слов. После этого сразу кивнула мне.

Александр Тимохин уже стоял у своего стола. Он сдержанно улыбнулся мне и пригласил присесть.

— Здравствуйте, Татьяна… Простите, забыл ваше отчество.

— Можно просто Татьяна. Здравствуйте, Александр Андреевич. — Я опустилась на стул и чуть вздохнула. — Я понимаю, что встреча со мной ничего хорошего вам не сулит, но прийти к вам мне было просто необходимо.

— Вы что-нибудь узнали про смерть Сашкова? — Тимохин вынул пепельницу и поставил ее передо мной.

— Убили Селезнева, — негромко сказала я.

— Что? — Александр Андреевич уже было собрался сесть в свое кресло, но застыл над ним в неудобном положении. — Что вы сказали?

— Сегодня утром было обнаружено тело Никиты Селезнева. У него отравление газом. — Я пристально наблюдала за реакцией руководителя фирмы. — С первого взгляда похоже на несчастный случай, но у меня есть все основания думать, что это тоже убийство.

— Да что вы говорите? — Тимохин все же плюхнулся в кресло. — Селезнев? Убит? Быть такого не может!

— Я не шучу с вами. На самом деле так. Хорошо, что я вас застала на работе. Мне было бы интересно услышать, что вы обо всем этом думаете.

Александр Андреевич молчал. Он подошел к шкафчику, вынул из него бутылку водки и два стаканчика и снова сел. Налил в один, выпил, а потом посмотрел на меня.

— Если бы я видел вас первый раз, то ни за что не поверил бы в то, что вы говорите. Выпьете? — встрепенулся он.

— Да. — Я и подумать не успела, как ответила. — Немного, — добавила я. — Машина у меня в ремонте, так что можно чуть-чуть.

Тимохин плеснул мне и себе еще водки.

— Скажите, а что вы сами думаете по этому поводу? — спросил он. — Знаете, для меня ваше сообщение — большой удар. Я, честно говоря, даже не знаю, как поступить и что делать. Он же совсем еще молодой. Хотя, конечно, не в том дело. Но тогда получается, что эти две смерти связаны? Они ведь вместе работали. И… это связано с моей фирмой! — искренне ужаснулся он.

— У меня тоже такие мысли в голове, — мотнула я головой в знак согласия. — Поэтому и пришла к вам.

— Но я ничего не знаю. У меня все спокойно, кажется. А если дело в выставке? Кстати, а вам так не кажется? Быть может, убийства связаны именно с ней?

— Мне приходится думать обо всех вариантах, — успокоила я его. — И все же, Александр Андреевич, попробуйте вспомнить про Никиту. Как он вел себя в последний день, что говорил? Может, странное в его поведении что-то было? Не торопитесь отвечать, подумайте.

Тимохин быстро выпил еще, и мне почему-то стало неудобно — я тоже чуть пригубила. Потом закурила.

— Я видел его только мельком в коридоре. Правда, после смерти Сашкова мы с ним говорили, но он сам ничего не мог понять. На него, честно сказать, я и не смотрел. Мне надо было про работу услышать. Про Глеба. А когда встретились в коридоре, это было за день до похорон, Никита какой-то задумчивый был. Мы с ним поздоровались, я спросил, как дела. Он ответил, что пока нормально все. Торопился я, сразу разошлись.

— А что значит его «пока»? Селезнев так и сказал: «дела пока нормально»? Вы точно помните? И вам не показалась такая формулировка странной? — прицепилась я к фразе.