Украденные мгновения - Мишель Мартин

— А что тебе мешает так поступить? — тихо спросил Дункан. — Сегодня, когда я слушал твою игру в парке, я понял, что у тебя все получится.

— Все эти годы я делала то, что мне не нравилось, — злясь на себя, продолжила Харли. — Я стала звездой эстрады, но я никогда не хотела ею быть. Моя жизнь — это совсем другая музыка: это рок-н-ролл. Я каждый день думаю только об этом — и когда работаю, и когда отдыхаю. Даже во сне я пою совсем другое. Кто бы мне объяснил, каким образом Бойду Монро удалось превратить меня в безвольную куклу?

— Иногда человек вынужден подчиняться обстоятельствам. Посуди сама, ты жила в маленьком, забытом Богом городке, тебе было всего семнадцать лет. В таком возрасте очень трудно сделать свой собственный выбор в жизни.

Харли смахнула с глаз непрошеные слезы. Она совсем не ожидала, что Дункан Ланг, в котором она видела врага, проявит столько сочувствия и понимания.

Вернулся официант. Он начал снимать с подноса блюда и расставлять их на стол. Перед Харли появилась глубокая тарелка с дымящимся супом, одно блюдо с салатом, другое с обжаренными артишоками. Дункан заказал себе печеных кальмаров, овощной салат и луковый суп. Вновь наполнив их бокалы темным красным вином, официант ушел.

— Пахнет божественно, — сказала Харли, вдыхая аромат, распространявшийся от расставленных блюд.

— На вкус это не хуже, — заверил Дункан.

— Ты уже бывал здесь? — поинтересовалась Харли.

— Один раз. Вместе с девушкой с Лонг-Айленда, которую мне прочили в жены отец с матерью. Лишь благодаря великолепной кухне я вытерпел ее общество до конца обеда. По-моему, пора отведать то, что нам принесли.

Некоторое время они наслаждались едой, затем молчание прервал Дункан:

— Мне кажется, что все эти девять лет ты просто не верила в себя и недооценивала свои силы, — сказал он, цепляя на вилку кусочек кальмара. — Фактически ты стала пленницей, которую Бойд упрятал в башню из слоновой кости. С другой стороны, попав в Нью-Йорк, ты решилась на отчаянный поступок. Знаешь, не многие из известных звезд шоу-мира, окажись в твоем положении, отважились бы поставить под удар свою карьеру.

— Я совсем не была уверена, что из этой затеи у меня выйдет что-нибудь хорошее.

— А сейчас?

Харли медленно помешивала в супе ложкой.

— Сейчас мне кажется, что я смогла бы обойтись без Бойда.

— Но ты в этом до конца не уверена?

— Чтобы разобраться, я и сбежала от него, устроив себе маленькие каникулы. Ты же помнишь, как в сказке Трусливый Лев отправился на поиски своей храбрости.

— Я помню и другое. Когда он пришел к волшебнику просить храбрости, тот сказал, что львы отважны и смелы от природы, только об этом не догадываются, — сказал Дункан.

— Ты думаешь, у меня хватит сил доказать всем, что я способна на большее?

— Да. Энни Мэгвайр была права, когда сказала, что ты сильная и отважная, раз Бойду за девять лет так и не удалось тебя сломить.

— Ты говорил с Энни? — удивилась Харли.

— Встречаться и разговаривать с людьми — моя работа.

— Ну и что ты выяснил?

— Пока ничего конкретного, но как только я что-нибудь узнаю, сразу же тебе сообщу.

Такая неожиданная откровенность сбила Харли с толку. Вообще-то, если говорить честно, то Дункан казался ей состоящим целиком из загадок и неожиданностей. Он был полон противоречий, хотя поначалу, из-за его обезоруживающей, обаятельной улыбки, у нее сложилось иное впечатление.

— Не понимаю, чего ты добиваешься. Ты собираешься вернуть меня Бойду. Как только я к нему попаду, на этой истории можно поставить точку. Разве я не права?

— Отчасти, — отпив глоток вина, произнес Дункан. — Видишь ли, я теперь не успокоюсь, пока не выясню кое-какие обстоятельства. В этом деле мне многое не ясно.

— Продолжать расследование просто бессмысленно.

— Что еще посоветуешь? — Дункан отодвинул от себя пустую тарелку и принялся за салат. — Знаешь, что сказала твоя мать? Она думает, что тебя похитили работорговцы и продали какому-нибудь шейху.

Харли поперхнулась от неожиданности. Откашлявшись и отдышавшись, она сказала:

— Это очень на нее похоже. У нее слишком богатое воображение. Она считает, что опасность угрожает женщинам на каждом углу. Наверное, насмотрелась фильмов Хичкока. Пожалуй, мне стоит позвонить ей и успокоить.

— Хорошая мысль. Сегодня я с ней разговаривал и заверил, что ты цела и невредима. Сначала твоя мать приняла меня за похитителя, но в конце концов мне удалось отвести это подозрение. Мне она показалась очень напряженной, нервной. Это все из-за работы в магазине?

Харли грустно усмехнулась.

— Это жизнь обошлась с ней сурово. После стольких лет одних забот и волнений у нее сдают нервы.

— Но последние девять лет она бы могла пожить спокойно. Почему бы ей не бросить работу? Я знаю, что теперь она живет в собственном доме, который ты купила ей, каждые два года ты покупаешь ей новую машину, а денег, что ты ей посылаешь в Оклахому, хватило бы для безбедной жизни не одной семье. И несмотря на это, она продолжает работать в центральном супермаркете в Свит-Крике. Это трудно понять.

Харли пожала плечами.

— Просто она не может сидеть сложа руки и хочет делать что-нибудь полезное.

Дункан откинулся в кресле, держа в руке бокал вина, и спросил:

— А что думаешь делать ты? Оставишь все как было?

— Не знаю, — Харли опустила глаза. — Я думала, что за эти две недели придумаю что-нибудь. Вот если бы ты…

— Нет, даже не проси. — Дункан был непреклонен.

«И этот человек только что рассказывал о том, как любит приключения, веселье?.. Да в нем нет ни капли авантюрной жилки! Такого ничем не прошибешь», — с обидой подумала Харли.

Теребя одной рукой кулон на шее, она со вздохом заметила:

— Ты самый противный тип, которого я когда-либо встречала.

— Я всем твержу то же самое. Ты никогда с ним не расстаешься? — он показал рукой на кулон. — Я его видел на всех твоих фотографиях.

— Это? — Харли держала на ладони золотой кулон, выполненный в виде музыкальной ноты. — Это мой талисман, он приносит мне удачу. Я купила его в день записи моего первого сингла, и с тех пор он меня никогда не подводил. Что бы я делала без него?

— Как это Бойд не заставил тебя носить крестик вместо золотой ноты?

— Он настаивал, но я наотрез отказалась, — криво усмехнулась Харли.

Ее удивило, что до конца обеда Дункан больше не возвращался к вопросам о ее личной жизни, переведя разговор на нейтральные темы. Они поговорили о карнавалах в Бразилии, о том, что к концу празднества его участники становятся совершенно невменяемыми. Затем он в красках поведал ей о недавнем выступлении Лучано Паваротти в Сиднее. Со знанием дела рассказал об архитектуре старинных итальянских вилл, а также о многом другом, не менее интересном.