Та еще семейка - Алексей Макеев

— Дальше, Зинаида Гавриловна. Вы вступили в постоянные сексуальные отношения с Хлупиным. Это очень скверно. Надо было все рассказать мужу. Он бы нашел решение. И наконец, обязательно следовало обратиться в полицию. Принудительное склонение женщины к половой связи… а тут вообще явное изнасилование с применением одурманивающих препаратов… является серьезным уголовным преступлением. А еще шантаж!

— Мне трудно объяснить, почему я оказалась такой безвольной и покорной. Кулькова каким-то образом влияла на меня. Я ее боялась, я не могла решиться на кардинальные меры.

— Значит, вы боялись и мужа, и Кулькову?

— Мужа я не боялась. Я с ужасом думала, что он узнает и расстанется со мной. Или что-нибудь… И вообще такой позор… Кулькова давила на меня психологически. После ее убеждений голова у меня становилась как в тумане. Это что-то вроде гипноза. Ведь может такое быть?

— Все бывает, — абстрактно-философски подтвердил Сидорин, подумав про себя: «А не испытывала ли ты, голубушка, тайного удовольствия от принудительных встреч с нежелательным, грубо навязанным любовником? Не попахивает ли здесь, в известной степени, мазохизмом?» После чего он сказал: — Недавно по телевизору показали сюжет из криминальной хроники. Молодую, сильную, волевую, спортсменку международного класса охмурила какая-то аферистка. Причем внешне она не сделала ничего противоправного. Просто подошла к ней около станции метро и проводила до дома, что-то втолковывая ей по пути. В результате спортсменка достала из сумки свой полученный на соревнованиях приз — семнадцать тысяч долларов. И добровольно отдала незнакомке. Только придя домой, она поняла, что натворила, и бросилась звонить в полицию. Что вы чувствовали при ваших встречах с Хлупиным?

— Отвращение, одно отвращение, — пробормотала Слепакова, будто вновь увидев картины своего падения.

— Допустим, — хмуро отреагировал на ее слова Сидорин и как-то неприятно покашлял.

— Он умер? — немного подумав, шепотом спросила Слепакова. — Хлупин, кажется, должен умереть.

— Откуда вы это знаете, Зинаида Гавриловна?

— Когда Всеволод Васильевич неожиданно появился ночью в «Золотой лилии» и начал меня ругать, я поняла: Кулькова рассказала ему обо всем. И показала из квартиры напротив, что происходило со мной у Хлупина. Потом он объявил мне: «Знай, два часа назад я убил Хлупина электричеством». Да, кажется, так: с помощью электричества.

— За Хлупиным приезжала «Скорая помощь». Он действительно был в тяжелом состоянии из-за сердечного приступа. Но врачи сумели ему помочь. Он остался жив.

— Он остался жив, — мрачно повторила за капитаном Слепакова.

— Вы сожалеете об этом, Зинаида Гавриловна?

— Я никому не желала смерти. Но Сева погиб, а Хлупин жив. Какая несправедливость! Ведь это Хлупин послал на Всеволода Васильевича бандита, чтобы тот его убил или искалечил… — Слезы снова обильно потекли из ее глаз.

— Успокойтесь, прошу вас. Мне нужно узнать от вас необходимые для следствия факты. Как ваш муж узнал место нахождения барыбинского заведения? Он имел какие-нибудь сведения про этот притон?

— Нет, он ничего не знал о «Золотой лилии». Несколько лет, еще до всего этого, я довольно часто ездила в Барыбино…

— Зачем? — Недоумение опера было вполне искренним, и опять некое профессиональное недоверие затмило жалость по отношению к потерпевшей.

— Навещала свою двоюродную сестру Лену. Всеволод Васильевич знал о моих поездках к сестре, я его не раз приглашала с собой. Он категорически отказывался. Такой уж упрямый был человек. Он знал только, что после ухода из музучилища я устроилась в Салон аргентинских танцев, в оркестровую группу. Я играла на аккордеоне и…

— Давайте лучше поговорим о клубе с варьете и всякими безобразиями, — оживленно, хотя и приглушенным голосом проговорил Сидорин, предвкушая раскрытие еще неизвестных преступных действий со стороны феминистской «малины». — Про салон у меня есть кое-какой материал. Меня интересует другое. В салоне вы играли на аккордеоне. А в «Лилии»? И как вы туда попали?

— В «Лилии» я играла на синтезаторе. Ящик такой с переключениями тембров. Заменяет для маленькой эстрады фортепиано. Устроила меня… вернее, практически… заставила играть в «Золотой лилии» старуха Кулькова. Я вынужденно согласилась. Потом вроде попривыкла, несмотря на похабство и всякие странности…

— Вот об этих странностях я как раз хотел бы узнать подробнее, — остановил Слепакову капитан. — Вы играли в Москве на аккордеоне, а в Барыбино на синтезаторе. Зачем вы каждый раз возили с собой аккордеон?

— Мне просто приказала Кулькова. А потом, уже в «Лилии», этот порядок подтвердила директриса Илляшевская. За сутки до выступления в Барыбино я оставляла аккордеон в салоне. Накануне забирала и ехала с ним на электричке к началу представления. Глупо, но я терпела. Мне сказали жестко: не задавать вопросов, никуда не соваться. Меньше буду знать, дольше буду жить.

— Кто сказал вам эту страшилку? Кулькова или директриса?

— Сначала Кулькова. Потом помощница Илляшевской.

— Кто такая эта помощница?

— Зовут ее Люба. Фамилию не знаю. Молодая красивая блондинка. Как сплетничали, она любовница шефа.

— Шефа?

— Илляшевская и есть шеф.

Сидорин опять отметил что-то в книжечке, подумал, явно делая какие-то выводы для себя.

— Что же дальше?

— Я поняла, что попала в мышеловку. Меня использовали не только как музыканта, но и в качестве курьера.

— Наркокурьера, — зловещим тоном пояснил капитан. — Вам это не приходило в голову?

— Ужас… — Лицо Слепаковой еще больше помертвело, сделалось совершенно бескровным. — Я-то думала, там драгоценности какие-нибудь… бриллианты… И страшно боялась, как бы хулиганы или еще кто-то… В общем, как бы аккордеон не отняли…

— С вами в вагоне наверняка ехал неизвестный вам вооруженный охранник, — усмехнулся ее наивности Сидорин.

Зинаида Гавриловна тяжело вздохнула и беспокойно задвигалась под одеялом, будто ей стало неудобно лежать.

— Зачем они использовали меня и мой инструмент? Не проще ли привезти что надо на машине? — недоуменно спросила она. — К чему эти дурацкие игры?

— Те, кто был заинтересован в доставке товара на эту базу, предполагали… могли предполагать, что за ними следят: или наши правоохранительные службы, или догадливые бандиты. Автомобиль-то под любым предлогом всегда без проблем остановят и проверят. А кто заподозрит скромную пожилую женщину со стареньким аккордеоном? Но охрана вас, конечно, сопровождала. Как ваш муж узнал адрес «Лилии»?

— Он перерыл весь дом и нашел карточку. В нее были вписаны координаты и пропускной пароль. Он что-то подозревал… Его преследовала мысль о разоблачении преступников. Мне кажется, он догадался, что я нахожусь под прессингом… Но все это уже мешалось в его голове с нездоровым психическим возбуждением. И вот он…