Чревовещатель - Ксавье Монтепен

– Слушаюсь, господин судья.

Сиди-Коко провел печальную ночь. Видя, что следственный судья не зовет его к себе, он впал в ужасную тоску. Потом гнев и отчаяние постепенно утихли, и на их место пришла физическая и душевная усталость. Когда на рассвете унтер-офицер вошел в общинную тюрьму с тремя жандармами и сказал: «Мы пришли за вами…» — чревовещатель оживился.

– Куда вы меня поведете? — спросил он.

– Увидите.

– Меня ожидает следственный судья?

– Быть может, да, быть может, нет…

– Узнаю ли я, наконец, в чем меня обвиняют?

– Вероятно…

Дав эти туманные ответы, унтер-офицер прибавил:

– Смирно! Ни слова! Ма-а-арш!..

И четыре жандарма, окружив арестанта, направились к замку. По пути они встретили не больше пяти-шести крестьян, которые смотрели на них разинув рот и выпучив глаза. Жобен уже находился в передней замка, куда ввели арестанта, но, повинуясь, как солдат, приказанию, отданному судьей, он ничего ему не сказал. Сиди-Коко, которому унтер-офицер велел сесть на скамью, воскликнул:

– Я не вижу судью!.. Выслушает он меня, наконец? Ради бога, пусть он поторопится!

– Терпение! — сказал ему унтер-офицер. — Черт возьми, вы же были солдатом! Будьте мужчиной!

– А Жак Ландри, — продолжал чревовещатель, — знает ли он, что я арестован и нахожусь здесь?.. Он хорошо знаком со мной, хотя и не очень меня любит… Я бы хотел сказать ему одно слово… всего лишь одно слово…

Услышав имя Жака Ландри, жандармы посмотрели друг на друга с невыразимым изумлением.

– Черт побери! — пробормотал один из них. — Ловкий молодец, хорошо выучил свою роль!

Чревовещатель, поняв, что ему не ответят, оперся локтями на колени и закрыл лицо руками. Больше получаса он неподвижно сидел в этом положении. Наконец, вошел следственный судья в сопровождении своего письмоводителя. Услышав звук шагов, арестант поднял голову. Он угадал, что находится в присутствии судьи, от которого зависит его судьба, он встал так быстро, так порывисто, что к нему подскочили два жандарма, и воскликнул:

– По вашей воле, сударь, меня арестовали вчера вечером! По вашей воле я уже столько времени лишен свободы!.. Справедливость требует, чтобы мне сказали, в чем меня обвиняют.

Следственный судья, усаживаясь за стол, нахмурил брови и сухо ответил:

– Вы находитесь здесь для того, чтобы отвечать, а не для того, чтобы задавать мне вопросы! Жандармы, подведите сюда этого человека. Письмоводитель, записывайте…

Чревовещатель подошел и встал перед судьей. Свет из широкого окна упал на его бледное лицо. Он твердо выдержал устремленный на него язвительный взгляд судьи.

– Я знаю, какое уважение должно выказывать суду, даже тогда, когда суд ошибается… — сказал он. — Допросите меня, милостивый государь, я буду говорить только правду.

– Ваше имя? — начал судья, между тем как письмоводитель окунул перо в чернила.

– Антим Кокле.

– Сколько вам лет?

– Двадцать семь.

– Где вы родились?

– В Гавре.

– Есть ли у вас семья?

– Я уже давно сирота, да и к тому же я незаконнорожденный… Я никогда не знал своего отца.

– Чем вы занимаетесь?

Чревовещатель покраснел.

– В настоящее время, — вполголоса произнес он, — я принадлежу к труппе комедиантов Жерома Трабукоса… Прежде я был солдатом…

– Вас прозвали Сиди-Коко?

– Да.

– По какой причине?

– В Африке у нас был обычай прибавлять в шутку слово Сиди перед именами товарищей… Сначала меня называли «Сиди-Кокле» затем мало-помалу стали звать «Сиди-Коко». Я привык к этому имени и сохранил его.

– Когда вы оставили службу?

– Восемь месяцев назад.

– Прослужив полные семь лет?

– Нет. Я не выслужил полного срока. Жребий не пал на меня, но я продался, чтобы заменить одного молодого человека, который получил наследство и хотел выйти из военной службы. Я прослужил только четыре года.

– Что это у вас за ленточка?

– У меня есть медаль.

– Имеете ли вы право носить ее?

– О да, милостивый государь, я имею на это полнейшее право!

– Докажите.

– Патент на нее находится в моем чемодане, в Сент-Авите, вместе с документом о моей отставке и свидетельством о хорошем поведении…

– Каким образом вы заслужили этот знак отличия?

– В одном сражении я спас жизнь своему лейтенанту, рискуя собственной жизнью… В тот день я был ранен ятаганом в плечо и получил две пули в живот… Думали, что я не выживу…

– А ваш лейтенант еще жив?

– Да, он жив.

– Как его зовут?

– Вы сочтете это странным… Мой лейтенант — племянник господина Домера, у которого мы находимся в настоящую минуту, и зовут его Жорж Прадель…

Это имя, произнесенное при таких обстоятельствах, произвело неслыханное действие. Следственный судья так вздрогнул, как будто около него разорвался снаряд. Письмоводитель выронил из рук перо, и на протоколе расплылось большое пятно. Даже сам Жобен, обыкновенно хладнокровный, стал поправлять свое пенсне, что служило у него признаком сильного волнения.

Так Жорж Прадель и Сиди-Коко знали друг друга! Это открытие свело на нет все предположения сыщика. С этой минуты он стал считать неоспоримой виновность Жоржа Праделя, а сообщничество Сиди-Коко, в которое, как нам известно, он прежде не верил, показалось ему вполне вероятным. «Вчера, — подумал он, — я сделал ужасный промах! Что это со мной?..»

Следственный судья бросил на него торжествующий и почти насмешливый взгляд. Жобен смиренно опустил голову, а унтер-офицер сожалел, что накануне не надел наручники на Сиди-Коко, который — он в этом теперь не сомневался — заслуживал их вполне!