Два билета в никогда - Виктория Платова

– Не знаю, что ты хочешь услышать.

– Я уже услышал.

Так не бывает. Вернее, бывает только в книжках. В фильмах, где герои слишком торопятся жить, то и дело оглядываясь на хронометраж. Из-за катастрофической нехватки времени из их отношений выпадают целые куски, так что некоторые моменты приходится додумывать на ходу. Или слепо доверять титрам, что-то вроде «Прошло три года». За три года дружба героев подверглась не одному испытанию, которые были выдержаны с честью. За три года тыква-горлянка наполнилась до краев: самыми разными вещами, которые связывают крепко-накрепко. Вот и сейчас где-то на периферии Сашиного сознания маячит этот титр. А в сердце зреет новая привязанность – к девочке с бледными, едва различимыми веснушками и темными волосами. То, на что Женьке понадобилось… нет, не три года, целых семь, бледные веснушки получили за минуту.

Это – кровь. Ее тихий голос.

Кровное родство, от которого Саша все эти годы пытался отмахнуться, напомнило о себе. Поэтому сейчас он крепко сжимает Анины пальцы, и она отвечает ему такими же крепким пожатием.

– Хорошо, что ты приехал, Саша.

– Да.

– Плохо, что ты приехал. Тебе не понравится, Саша.

– Что? Что мне должно не понравиться?

– Эти люди. Не стоило к ним возвращаться.

– И к твоему… папито? Который молоток?

– Все равно не стоило.

Анины губы шевелятся, но разобрать слов Саша не может, до него долетают лишь обрывки. Что-то вроде убегай, отвернись, убегай, отвернись, убегай. И где-то совсем рядом раздается глухой пульсирующий звук: так звонит телефон, поставленный на виброзвонок.

– Телефон. – Саша все еще не в силах разжать пальцы. – У кого-то звонит телефон.

– У меня. – Аня тоже не в силах разжать пальцы.

– Ответишь?

– Потом. Тебе надо увидеться с Ба.

– Да.

– А Хавьер – хороший писатель?

– Лучшего я не читал.

– Это объективно?

– Субъективно.

– Но ничего не меняет?

– Ничего.

Ну вот, когда в дело вмешивается Хавьер Дельгадо, все становится на свои места. Все становится именно так, как Саша привык. Их руки легко размыкаются, тихий голос крови сходит на нет, и Аня вновь предстает перед ним просто девчонкой, которой пятнадцать. Или шестнадцать. Сашиной племянницей. Племяшкой. Не самое плохое приобретение. И – лучшее за сегодняшний день.

Снова звонит телефон.

– Ответишь?

– Потом. Не такой уж это суперважный звонок. Одна мудачка… одноклассница рвется рассказать мне, как проводит время в Андорре. Ты был в Андорре?

– Нет.

– А Хавьер?

– Возможно. Он любит путешествовать.

– И много где был?

– Да почти везде. А еще он ходит на яхте.

– Здорово. – Аня произносит это без всякого выражения.

Сверху уже слышны голоса – это спускаются великий путешественник Хавьер и Женька.

– Так ты идешь с нами? – весело спрашивает она, перевесившись через перила.

– Я отправляюсь на поиски кота.

– Так я и думала. Поэтому взяла твою куртку. Она теплее. И у нее капюшон.

Женька снова оправдывается за пристрастие к Сашиным вещам. Пора бы ей уже перестать делать это.

* * *

…Странно, что в таком большом доме так мало людей. И на кухне Эльви хлопочет одна, а ведь могла бы заручиться поддержкой нескольких помощниц. Средства Беллы это легко бы позволили. Они бы позволили наводнить «Приятное знакомство» целым штатом садовников, горничных и шоферов. А еще можно устроить в одной из башен домовую церковь и поселить при ней собственного духовника. Но Сашина мать нерелигиозна, во всяком случае, десять лет назад она поминала Бога не так часто, как поминает среднестатистический человек. Единственное, во что верит Белла, – это деньги и связи. Одно без другого не существует.

Саша едва не заблудился в дебрях первого этажа, столько здесь было ответвлений, коридорчиков и тупиков. Он даже обнаружил железную дверь с электронной панелью, на которой неярко горело «–18 °C». Холодильная камера, не иначе. В идеале там должны храниться запасы продовольствия, которые помогли бы выжить персоналу антарктической станции. Или гарнизону осажденной крепости. Но «Приятное знакомство» – не крепость и не антарктическая станция, и не нужно тратить целый день, чтобы добраться до ближайшего населенного пункта.

Бессмысленность такой холодильной камеры в частных владениях – очевидна.

– Бессмысленность очевидна, – негромко произнес Саша. А потом крикнул что есть силы: – Бессмысленность очевидна! Кис-кис-кис. Мандарин!

Как и следовало ожидать, никто не отозвался, и он продолжил блуждания по этажу. По ходу вспоминая, как ведут себя домашние коты, попадающие в незнакомую обстановку. Ничего утешительного не вырисовывалось: испуганное животное может забиться в дальний угол и просидеть там безвылазно несколько дней, ничем не обнаруживая себя. Это правило работает во всех случаях.

Сработает ли оно с любимчиком Лисьего Хвоста?

Переместившись в другое крыло, Саша наткнулся на зимний сад, истинного размера которого так и не смог оценить: все утопало в темноте, а выключатель не нашелся.

– Кис-кис-кис! – громко позвал он.

И тут же поразился тому, что голос не разошелся волнами, как это бывает в больших помещениях. Наверное, всему виной количество растений, их слишком много. Голос натыкается на них и не может пробиться дальше. Когда глаза немного привыкли к темноте, Саша увидел окна. Вернее, целую стеклянную стену. От нее шло методичное глухое постукивание – сродни тому, как стукаются о поверхность стола шарики для пинг-понга. Пусть и не сразу, но он все-таки сообразил: такой эффект создают ветер и снег.

Все еще призывая кота, Саша прошелся вдоль стены, держась за нее пальцами и удивляясь тому, что площадка перед окнами не освещена. Люди, которые обзавелись гигантской морозильной камерой и зимним садом, вполне могут позволить себе пару-тройку лишних уличных фонарей, чтобы залить светом окрестности. С другой стороны, такая плотная, кажущаяся бесконечной метель сведет на нет усилия любого фонаря.

Это Россия, детка. И метель здесь будет всегда.

Дойдя до конца стены, Саша постоял там пару минут в легкой задумчивости. Что имела в виду его новая чудесная подружка, когда сказала «тебе не понравятся эти люди»? Речь, конечно же, идет о матери и братьях. Один из которых – молоток, а второй – потерял жену и успел жениться на другой – для того, чтобы потерять и ее. Саша никогда не был особенно близок с братьями, сказывалась слишком большая разница в возрасте. Хотя… Это просто отговорка. Разница в возрасте здесь ни при чем, а вот Белла – очень даже. Она слишком любила Сашу, слишком оберегала его – и от чьей-то другой любви в частности. И она всегда была деспотична, в любых отношениях – семейных, рабочих, корпоративных. Даже странно, что до рождения Саши и еще несколько лет после властный характер матери никак не проявлялся. И лишь смерть отца, которого он совсем не помнил, заставила этот чертов характер явиться миру. И мир содрогнулся. Во всяком случае, та его часть, которая примыкала непосредственно к… Как называется империя, которую сумела сохранить и расширить Белла Романовна?